Я немного раздражаюсь, хочется нагрубить и сказать, чтобы приехал и увидел малыша вживую, но я сдерживаю свой порыв: не забываю, что у него есть беременная Айлин. Его законная жена. А я не имею права ни на истерики, ни на какие-либо требования. Я и без того обязана ему самым ценным в моей жизни.
Из моих невеселых мыслей меня выдергивает деликатный стук в дверь палаты. Удивленная, я сильнее запахиваю халат и негромко, чтобы не разбудить Арслана, произношу:
– Войдите, – а сама становлюсь перед кувезом, заслоняя собой сына.
С его рождением я стала жуткой эгоисткой: не хочу, чтобы кто-нибудь лишний раз смотрел на мое сокровище.
Дверь тихонько приоткрывается, и мое сердце на мгновение замирает вместе со мной в надежде, что все же за порогом окажется тот, кто круглосуточно занимает мои мысли. О ком тоскует моя глупая душа.
Но в палату входит неожиданный гость. Давид Хакимов – друг и партнер Тимура.
– Привет, не помешаю? – впервые вижу, чтобы этот мужчина так широко и искренне улыбался. Я и не знала, что он так может.
Давид с интересом переводит взгляд мне за спину, стараясь хоть что-нибудь разглядеть.
– Проходи, конечно.
В недоумении смотрю на Давида, не понимая, зачем он ко мне пришел. И он не заставляет ждать с объяснениями.
– Зашел поздравить, ну, и собственными глазами посмотреть на пацана. А то Тимур рассказал, а я до сих пор поверить не могу.
Я осторожно, на несколько сантиметров отодвигаюсь в сторону, позволяя Давиду под моим чутким контролем посмотреть на малыша.
– Вылитый папаша. Такой же серьезный и черненький.
Он даже хмурится как Тимур.
От слов Давида искренне улыбаюсь, что уж говорить, мне приятно от окружающих слышать, что Арслан так похож на отца. На отца, который вдруг так резко о нас забыл…
– Тимур, кстати, просил передать, что не сможет вас навестить. У него сегодня очень важные переговоры.
Отвожу взгляд в сторону, чтобы этот проницательный мужчина не догадался, как больно делает мне своими словами. У него переговоры и…беременная жена. А мы…Мы сами по себе. У меня есть частичка любимого мужчины – живой и здоровый сын, и за Арслана я буду Тимуру благодарна до конца жизни.
– Я понимаю,– отвечаю, как мне кажется, ровно и с достоинством, чуть вздернув подбородок. – И ни на что не рассчитываю. Все же он женатый человек.
Наверно, я все же плохая актриса, потому что Давид слегка прищуривается, ухмыляется и качает головой, тяжело вздыхая.
– Вот вроде ты мудрая, но такая глупенькая, Эмма.
Да, я глупая. А ещё безнадёжно влюблённая.
