– Спи, улым, – касается губами лобика малыша, – сладко-сладко. Мы с мамой рядом.
Он устанавливает видеоняню и помогает мне подняться на ноги. Обняв за талию, провожает в гостиную, где опускается на диван и утягивает меня на колени. Его руки тут же обвиваются вокруг моей талии, а я опускаю голову на его грудь и слушаю, как стучит его сердце. Стучит для нас с сыном.
– Мы не обсудили еще один важный вопрос, – произносит Тимур куда-то в район моей макушки. – Как все-таки мы назовем мальчика?
– Я с беременности называю его Арсланом.
Чувствую, как Тимур моментально напрягается всем телом. Вскидываю голову и натыкаюсь на блестящий взгляд Кадырова.
– Ты хотела дать нашему сыну… – глухо, не сводя с меня внимательного дьявольского взгляда, – татарское имя?
– Да. С татарской фамилией и отчеством оно идеально будет сочетаться.
Тимур улыбается краешком губ и нежно, почти невесомо проводит большим пальцем по скуле.
– Спасибо тебе. За сына. За мою жизнь…за все.
Эмма
Тимур не сводит с меня глаз, нежно поглаживая по щеке.
В его руках так уютно и спокойно, что не хочется никуда уходить. Хочется забрать этого мужчину себе на веки вечные и ни с кем не делиться…
Да, он просил не думать об этом, обещал все решить, но…Мне, как и любой матери, хочется определенности. Хочется защитить своего ребенка, хочется полноценной семьи для него.
– Ты снилась мне, Эмма, – неожиданно произносит Тимур, заставляя вернуться в реальность.
– И что же я делала в твоих снах?
– Просила спасти Арслана.
Я – дурак, все никак понять не мог, кто это такой, мне даже в голову не могло прийти, что ты захочешь так назвать нашего малыша. Говорят, когда снится человек…
В его голосе проскальзывает робкая надежда. Но разве он, взрослый, серьезный и временами опасный мужчина, не понял, что…"
"– …я думала о тебе, Тимур. Все это время. Скучала, тосковала, – я и сама не замечаю, как выплескиваю всю боль наружу. Потому что не могу больше с ней жить. Знаю, что время обид, наверно, прошло, но мне необходимо рассказать о чувствах, обо всех моих переживаниях, если мы хотим идти дальше вместе.
– Знаешь, как было тяжело, когда хочется позвонить, написать, отправить фото с УЗИ, а не можешь? Потому что не имеешь права. Потому что ты сам вычеркнул меня. Отказался в пользу Айлин. Скажи, Тимур, – я не заметила, в какой момент начала плакать, но не обращаю на слезы никакого внимания. Я рада им. Они приносят облегчение, смывая всю боль.
