Мне до сих пор не верится, что я не в сказке: со мной рядом любимый мужчина и наш здоровый малыш.
– И что, – оглядевшись, с подозрением все же уточняю, – вот во всех этих вопросах тебя консультировал Роберт? Уверен, что он во всем этом разбирается?
Арслан начинает кряхтеть, и я спешу к нему, чтобы переодеть.
– Нет, Эмма. Детские вопросы были лишь предлогом, чтобы позвонить ему. Я знал, что тебе будет приятно увидеть брата.
– Ты прав. И я тебе очень благодарна за него. Тогда…неужели ты сам разбираешься во всех детских вопросах?
– Да.
Короткий ответ заставляет меня напрячься и замереть. В простейшем слове слышится столько тоски и боли…
– А…
– Я не хочу сейчас об этом. Это очень долгая и грустная история. Потом. А сейчас пошли к гостям, нас ждут.
Я беру малыша на руки и иду в гостиную. Там Сабина уже накрыла на стол, и Давид с Робертом что-то тихо обсуждают. Опускаю дремлющего Арслана в кокон, поглаживая пухлую щечку.
– Не проснется? Роберт иногда забывается и бывает шумным, – Сабина шепчет, склонившись над коконом, и поглаживает пальчики малыша.
– Не могу оставить его одного в комнате. Страшно.
– Так вот же видеоняня, – беззаботно указывает Роберт на журнальный столик, и я догадываюсь, что Тимур ничего ему не рассказал о наших «приключениях».
– Пусть с нами будет, – вступается Тимур, приобнимает меня за талию и подводит к столу, помогая сесть. – Так и мне тоже будет спокойнее.
Сжимаю его ладонь, лежащую на моем плече, а он не удерживается и целует меня в висок.
– Ну, что, тогда за нового члена семьи и за идиллию Кадыровых? – Давид разливает игристое, а мне – сок.
Мы чокаемся и отпиваем напитки, но Роберт перебивает Давида.
– Тимур, какие у тебя планы на Эмму?
В гостиной воцаряется тишина. Гнетущая и некомфортная. Я чувствую, как краска заливает щеки от злости. Роберт же прекрасно знает о семейном положении Тимура, зачем он сейчас при всех выставляет меня в таком свете?!
– Роберт…
– Самые серьезные, Роб, – ровно и спокойно отвечает Тимур, сжимая под столом мою ладонь."
"– Разберись с женой, Кадыров, – строго, глядя исподлобья, цедит Роберт, – я не посмотрю, что ты мне друг, за сестренку и племянника голову оторву, а потом скажу, что так оно и было.
– Роберт! – возмущенно выпаливаю я, чувствуя, что щеки становятся пунцовыми.
– Помолчи, Эмма.
– Все в порядке, девочка, – склонившись, тихо на ухо произносит Тимур, задевая мочку. – Не волнуйся, Роберт. Я не дам в обиду Эмму. И о статусе сестры не волнуйся: скоро все встанет так, как надо.
