Мы теперь связаны этим малышом навсегда. И наш сын будет жить в полной семье.
Эмма
Слова Тимура заводят меня не на шутку. Я злюсь, и хочется его стукнуть! Неужели он не понимает очевидного?! Неужели до сих пор не знает, какая его жена на самом деле?!
– А о сыне ты подумал? А обо мне?! – шиплю разъяренной кошкой, чтобы не разбудить и не напугать Арслана. – Напомню, что ты несвободен, Тимур. И твоя жена беременна. Она не даст мне жизни. Мне и сыну. Я так не могу. Я боюсь.
При упоминании Айлин взгляд Тимура тяжелеет, черты лица заостряются.
Он сжимает челюсть, и, мне кажется, я даже слышу, как он скрипит зубами.
– Именно поэтому мы и должны быть вместе. В целях безопасности. Чтобы вы были рядом, и я был спокоен. Мне придется ходить на работу, Эмма, ее никто не отменял. Но к вам я приставил круглосуточную охрану еще в роддоме.
– Но…Я никого не видела.
– Отлично, – усмехается Тимур, чуть расслабляясь. – Значит, ребята работают профессионально. Я улажу свои «семейные» вопросы, Эмма. Моя семья – это ты и наш сын.
А с Айлин…так было нужно. И я всегда буду просить у тебя прощения за тот мой шаг. Но сейчас и сегодня я не хочу это обсуждать. Ни о чем не думай и не беспокойся. Просто доверься мне. И занимайся сыном. Отдыхай, врач что тебе сказал напоследок? Никаких стрессов! Вот и береги себя, думай о малыше. Ему нужна здоровая и спокойная мама.
Я не успеваю ничего возразить Кадырову, потому что машина паркуется. Сама не заметила, как мы приехали. Тимур выходит из автомобиля, помогает выбраться мне, обходит и тянет руки к сыну.
– Нет! – произношу я довольно поспешно и громко.
– Не доверяешь? – Тимур вскидывает голову, отчаянно впиваясь в меня темным взглядом, в котором явственно прочитывается обида.
– Не в этом дело…Просто…после того, что случилось в клинике, боюсь его из рук выпускать пока, – последнее я произношу очень тихо и закрываю лицо ладонями. Как же с этим справиться?! Потому что страх за ребенка может перерасти в паранойю…"
"Глаза начинает щипать, но слезы не успевают пролиться: Тимур подходит ко мне, отнимает мои ладони от лица и, нежно улыбаясь, медленно, буквально по слогам произносит:
– Я не дам вас в обиду.
Все прошло. Теперь все хорошо. Наш сын с нами, мы вместе. Дыши, Эмма. Просто дыши.
И я дышу. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. И буря на душе действительно стихает, темные тучи рассеиваются. Моих губ касается робкая улыбка, и я шепчу, не отрывая глаз от Тимура:
– Пойдем домой? Нас гости ждут.
