Тимур достает спящего малыша, прижимая к себе как самую большую драгоценность в жизни. Арслан и есть наше сокровище, которое очень непросто нам досталось. И мы оба это понимаем.
Дружной толпой мы вваливаемся в лифт, стараясь производить как можно меньше шума. Роберт, Сабина, Давид и Тимур склонились над малышом и шепотом умиляются, споря, чей у сына носик, губки и щеки (последние точно не мои!). А я не отвожу глаз от Кадырова. Он в то же время такой мужественный и милый с нашим сыном на руках, что я смотрела бы вечность.
Тимур резко вскидывает голову, и мы встречаемся взглядами. И в его глазах намешано столько всего: и страсть, и благодарность, счастье и…кое-что еще, о чем я боюсь признаваться себе даже мысленно.
Я прохожу в квартиру и осматриваюсь. В прошлый раз, когда я тут была, мне было не до интерьера. Но все равно мне удается подметить те детали, которых определенно точно не было раньше: видеоняня на журнальном столике, электрокачели в углу, корзинка с коконом для малыша.
– Пойдем, я провожу тебя в комнату. Там сможешь оставить вещи и переодеться, если нужно, – над ухом раздается тихий и ровный голос Тимура. Но это обман: я чувствую кожей исходящее от него волнение. Поэтому киваю и послушно иду за Кадыровым.
Он провожает меня в дальнюю спальню, открывает дверь и пропускает вперед. Я останавливаюсь, как вкопанная, и широко распахнутыми глазами оглядываю окружающую обстановку. Стены выкрашены светло-серой краской, на одной стороне нарисованы, предполагаю, художником различные животные и тропический лес, а на другой стене, прямо над кроваткой надпись: «Мы любим тебя как до Луны и обратно».
Здесь есть все, что может пригодиться: комод, набитый одеждой и подгузниками, пеленальный столик с разной косметикой, торшер, кресло-качалка с пушистым пледом, кроватка малыша и даже удобный широкий диван.
– Здесь так уютно, – выдаю наконец, оглядевшись.
– Извини, что не удавалось навещать вас в роддоме, – вполголоса произносит Тимур, опуская сына на пеленальный столик, – разбирал кое-какие проблемы, завалы в офисе, чтобы взять отпуск недели на две-три и быть с вами.
И нужно было лично контролировать ремонт, чтобы все было сделано, как мне надо.
– Я все понимаю, все в порядке, Тимур. Спасибо…
– Не нужно меня благодарить, Эмма. Это моя обязанность как родителя и мужчины: обеспечить комфорт и безопасность своему ребенку и женщине.
Его слова трогают за душу и вызывают легкий румянец на щеках.
