На автомате принимаю из его рук шикарный букет гортензий, позволяю себя поцеловать и неотрывно слежу, как он забирает сына из рук медсестры, и на его губах расцветает счастливая улыбка.
– Здравствуй, улым (прим.автора: в пер. с татарского означает «сынок»). Как ты подрос! Настоящий богатырь!
Мой мозг начинает медленно работать. Тимур здесь. Он приехал! Приехал, чтобы встретить нас с сыном! Пусть его не было все эти дни, но сейчас он здесь! Не бросил меня одну!
Глаза медленно наполняются слезами счастья, и окружающая обстановка приходит в движение.
Как будто все разом отмирают, и события происходят в быстрой перемотке.
Меня крепко обнимают, прижимая к твердой груди.
– Что ж ты творишь, сестренка, – сипло шепчет на ухо Роберт с упреком в голосе, душа своими объятиями. – Хоть бы сказала! Мы же созванивались столько раз!
– Я…я не могла, – бормочу, уже не сдерживая слез и крепко обнимая брата. – Прости, так было нужно. Я так рада тебя видеть…Спасибо, что приехал!
– Партизанка, блин! Я тоже рад.
Прости, что за эти месяцы не было возможности навестить тебя. Мне стыдно, правда. Ну-ка, папаша, подвинься, дай с племянником познакомиться! – Роберт переключает внимание на Кадырова, становится рядом с Тимуром и заглядывает в конверт, внимательно рассматривая Арслана.
Ко мне подходит Сабина, крепко обнимает, шепчет какие-то слова поздравления. Но, к моему стыду, я все пропускаю мимо ушей, внимательно наблюдая, как Тимур с гордостью показывает сына Роберту, улыбаясь так счастливо и искренне, что сердце пропускает удар.
Давид также не остается в стороне, похлопывает друга по плечу, улыбается мне и вручает по букету медсестрам, что стоят позади и с умилением смотрят на первое знакомство маленького важного человечка с родственниками.
– Ну, сестренка, ты даешь! Хоть чем-то был бы сын на тебя похож! Вылитый же папаша!"
"– Ну и что, – пожимаю плечами, и губы сами растягиваются в улыбке. – Главное, чтобы здоровым был и счастливым.
Я очень рада, что он похож на папу.
– Так, родственнички, – громко произносит Давид, и все дружно на него шикают. Тимур делает такие страшные глаза, что мне под землю хочется провалиться. Но Давида это не смущает: он сбавляет тон, не переставая улыбаться. – Извините. Так, вставайте рядом, будем с именинником фотографироваться на память.
Всей дружной компанией мы участвуем в фотосессии еще минут пятнадцать, и наконец, выходим на улицу.
