– Малышка, не молчи, – его голос низкий, хриплый, – что?! Просто скажи…если тяжело, то кивни, слышишь, родная? Только не молчи, я же с ума сойду…
– Нет, – шепотом, из последних сил. – Он не успел. Ты приехал вовремя.
Тимур бережно обнимает меня, целуя в висок. Раскачивает из стороны в сторону, словно баюкает.
И впервые за полгода я чувствую спокойствие и умиротворение на душе. Я там, где и должна быть. В ЕГО объятиях. Я под надежной защитой. И я любима. Да, понимаю, что последнее всего лишь игра моего воображения, но…Я могу немного уйти от этой дрянной реальности, где бывший парень пытается взять силой беременную женщину?.
.
– Эмма, что-то болит? Ты очень бледная.
– Нет, – качаю головой, не отнимая лицо от груди Тимура и стискивая сильнее одеяло на груди. Я глубоко вдыхаю его запах: он лучше любого средства справляется с тошнотой. – Просто голова кружится и тошнит. Но уже лучше. Я сильно испугалась.
– Прости, девочка, что так долго. Я очень долго тебя искал…
Понимаю, что это всего лишь игра моего воображения, но я слышу в последней фразе гораздо больше.
Двойной смысл, понятный нам двоим. И хочется верить, что с настоящего момента все будет хорошо. Что Тимур будет рядом, и я могу признаться ему в том, что ношу под сердцем его ребенка. Сына.
Но…
Тут же всплывает угрожающий тон Айлин, и ее довольное: «Мы с Тимуром ждем ребенка», – и все снова рухнуло. Разрушилось до основания. Без возможности восстановления.
– Надо в больницу. Он чем-то дал тебе подышать.
Надо быть уверенными, что тебе и малышу ничего не угрожает.
И снова мимолетное нежное поглаживание живота, и отклик сына. Арслан тоже не хочет отпускать папу.
Но Тимур прав. Я тоже хочу быть уверена, что все, что происходило со мной за последние дни, не угрожает жизни ребенка. Поэтому лишь киваю, сильнее кутаясь в одеяло.
– Вещи, он снял их…
В глазах Тимура снова закипает ярость, но я останавливаю Кадырова легким прикосновением руки:
– Не надо. Не марайся. Просто помоги найти мою одежду.
Тимур оглядывается по сторонам, находит взглядом мои вещи, комом валяющиеся в кресле, и передает мне, уставившись пристальным и хмурым взглядом.
– Отвернись, – сажусь, придерживая уже ненавистное одеяло на груди.
– Но…
– Пожалуйста…
Тимур, крепко сцепив зубы, все же поворачивается ко мне спиной, а я худо-бедно натягиваю на себя вещи. Опускаю ноги на пол и осторожно встаю. Кадыров уже тут как тут и не дает мне шагу ступить, подхватывая на руки.
