Провожаю Айлин и прямиком еду в офис.
– Двойной эспрессо мне сделайте, пожалуйста, – на ходу бросаю секретарше, направляясь в свой кабинет. – Без сливок и сахара.
И вот выпито уже две чашки кофе, сделаны все важные звонки, но я никак не могу заставить себя приступить к работе. Смотрю на экран ноутбука, но ничего в нем не вижу. Мои мысли далеко от проблем компании.
Глубоко вдохнув, я принимаю решение и внутренне злюсь на себя. За то, что позволил себе долго думать. Выбор должен падать всегда в пользу нее.
– Зайди ко мне, – коротко бросаю в трубку и отстукиваю пальцами в ожидании подчиненного.
Никита появляется в дверях кабинета через семь долгих минут.
– Вызывали, Тимур Назарович?
– Да, закрой дверь и пройди.
Безопасник выполняет поручение и останавливается прямо напротив, ожидая дальнейших указаний.
– Проверь Мстислава.
– Хорошо, – на его лице не дергается ни один мускул. Конечно, для него же это всего лишь работа, еще одно поручение от начальства. – На предмет?
– Всего. От рождения и до сегодняшних дней.
Можешь даже последить за ним.
– Понял. Могу быть свободен?
– Иди, приступай к выполнению.
Эмма и наш ребенок – самое дорогое, что у меня есть. И я должен вернуть их любой ценой.
Даже многолетней дружбы.
Эмма
Доктор сильно хмурится, водя датчиком по животу, что-то диктует медсестре, никак пока не комментируя показания и то, что видит на экране. Я молчу, потому что ком в горле не дает мне сказать и слова.
– Держи салфетку, вытирайся и одевайся, – говорит напряженно доктор, снова бросая взгляд на экран.
Гинеколог слишком серьезна, и мне это не нравится. На фоне неактивных шевелений Арслана ее взгляды и молчаливость повышают уровень моей нервозности.
– Все в порядке? Вы так смотрите, что я начинаю волноваться, – из меня вылетает смешок, но доктор не спешит меня успокаивать.
Я сильнее сжимаю салфетку в руке, чувствуя, как сердце сжалось до размеров теннисного мяча и подпрыгнуло в район горла."
"– Эмма, не буду ходить вокруг да около, – врач тяжело вздыхает и снова поворачивает голову к экрану, где застыли какие-то черно-белые расплывчатые рисунки, в которых я ничего не смыслю.
– Не все так хорошо, как хотелось бы.
– Что? Что не так? Обвитие, да? У малыша кислородное голодание, и поэтому он так мало шевелится? – мой голос дрожит, а ладони рвут несчастную салфетку в клочья. Так и не вытерев злосчастный гель с живота, натягиваю водолазку, сажусь на кушетку, не сводя взгляда с доктора.
– Эмма, – мой гинеколог мнется.
