Осознание трагедии вспыхивает в мозгу так четко, что острой болью, ядом распространяется по венам. Меня ломает, выкручивает изнутри, я заживо сгораю, но ничего не могу поделать с этим.
Сползаю на пол, корчась от боли, от страха за будущее, а из горла вырывается отчаянный крик, перерастающий в беспомощный вой.
И лишь трепыхание внутри меня заставляет остановиться и замереть на месте. Не пиночки, а именно ласковые поглаживания.
– Мой мальчик, – шепчу в пустоту пересохшими губами, – мой защитник, мой Львеночек. Ты еще не родился, а уже заботишься о маме, успокаиваешь.
Показываешь, как сильно любишь. Мое сокровище…
И решение в этой кошмарной ситуации приходит само собой.
До предварительной даты родов у меня примерно восемь недель. И за это время я должна найти способ, как спасти сына. Как с мясом вырвать его не только у смерти, но и у самого Господа Бога. Все, что я могу сделать в этой ситуации, как мать, то же, что и делает Арслан в утробе: заботиться о нем и защищать.
Решительно поднимаюсь с пола и сажусь за рабочий стол.
Включаю ноутбук, вбиваю диагноз сына в поисковик и несколько часов, не отрываясь, штудирую интернет.
К утру спасительное решение найдено.
В мире есть единственная клиника, находящаяся в Израиле, которая проводит операции детям с диагнозом, как у моего мальчика, сразу же после их рождения в первые минуты жизни. Успешные случаи есть, так же как и летальные, но я не хочу даже думать о них.
Шанс есть! И Арслан будет жить!
Но на пути к жизни и счастью моего сына встают, как обычно, связи и деньги.
Поэтому, едва я дожидаюсь наступления утра, набираю Роберту. Понятия не имею, как он отреагирует на новость о том, что скоро станет дядей, но меня это сейчас мало волнует. Пусть попробует пережить этот шок самостоятельно.
Но у меня не находится возможности сообщить брату эту радостную новость: его телефон недоступен. Не тратя зря времени, набираю маме.
Но и с ней не могу поделиться новостями и переживаниями: папа снова в больнице.
– Почему вы ничего не сказали мне, мам?!
– Не хотели зря тебя беспокоить, дочка, – извиняющимся и оправдывающимся тоном произносит мама.
– Папа вчера почувствовал себя неважно, я тут же, как ты и советовала, набрала Геннадию Николаевичу. Он предложил поместить отца в клинику для профилактики. Я представляю, что Саша в санатории, и уже не так тоскливо на душе.
– Берегите себя, мам, пожалуйста, – сдавленным тоном произношу, глотая слезы. – Я люблю вас.
– И мы тебя очень любим, дочка.
