У тебя голос какой-то грустный и уставший. Все в порядке? Мы же беспокоимся, Эммочка, а ты не спешишь делиться…
– Все хорошо, мам. Даже не думайте волноваться! Просто заказ очень интересный и сложный попался, до ночи сидела. Устала немного.
– Ты приезжай, нам тебя очень не хватает, – и в голосе мамы столько грусти и тоски, что мне становится стыдно.
– Приеду, мам. Обязательно приеду. Вот только проблемы и дела все решу и сразу к вам. Папе привет передавай.
Положив трубку, я думаю буквально несколько секунд, а потом торопливо поднимаюсь с места и иду одеваться.
В этом мире остался единственный человек, в чьих силах помочь моему сыну.
Нашему сыну.
Тимур Кадыров.
Одеваясь, параллельно вызываю такси и еду прямиком в офис, молясь, чтобы он был там, а не в очередной командировке.
– Добрый день, вы к кому? – тут же подпрыгивает на месте бойкая девушка, очевидно, личная помощница. Она окидывает меня заинтересованным взглядом и пытается кинуться мне наперерез, не пропуская в святая святых.
– Мне назначено, – и со всей силы дергаю дверь на себя, неуверенно замирая на пороге.
Потому что темные дьявольские глаза впиваются в меня с обеспокоенностью и тревогой.
– Тимур Назарович, я понятия не имею, кто это, я сейчас вызову охрану…– звучит где-то на периферии сознания.
А я смотрю, как завороженная, не в силах отвести взгляд.
Тимур все такой же мужественный и красивый. Самый желанный и любимый.
Да, любимый. Теперь отчего-то мне не страшно в этом признаться самой себе.
Я пыталась все эти месяцы давить и игнорировать свои чувства. Но встретив этого мужчину в очередной раз, не в силах этого отрицать.
– Дверь с той стороны закрой, – коротко отдает приказ, поднимаясь с места и делая шаг навстречу. – Ей назначено.
Громкий щелчок замка заставляет меня прийти в себя. Шаг навстречу, не сводя взгляда с любимого. Еще один, и я оказываюсь в крепких и таких нужных объятиях.
Уютных и сильных. В тех, в которых я чувствую себя в безопасности.
В тех, которых я могу себе позволить быть слабой, и никто меня за это не осудит и не упрекнет.
Первая слеза скатывается по щеке и падает на рубашку Тимура. Он двумя пальцами поднимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза."
"– Эмма, что случилось, девочка? – хрипло, сильнее стискивая меня в объятиях.– Скажи. Знаешь же, что твои слезы душу в клочья рвут…
Я отпускаю внутренние вожжи, в которых держала себя все это время, и даю волю чувствам.
