Он мигом оказывается рядом, подхватывает меня на руки под мой возмущенный визг и опускается на койку, усаживая меня на колени. Я пытаюсь осторожно сползти и сесть рядом, но Тимур обнимает меня крепче, прижимая к себе. Настолько, что я ощущаю, как быстро колотится его сердце. Кадыров зарывается в мои волосы и на несколько мгновений прикрывает глаза, расслабляясь. И мои пальцы сами собой зарываются в его волосы, нежно массируя затылок.
Я бы так вечность просидела в объятиях любимого мужчины, но усыпить бдительность Тимура не так-то просто.
– Да, разрешил, но ключевые слова, помнишь, какие были? В разумных пределах! В разумных, Эмма. А ты нахаживаешь по палате и коридору столько кругов, что создается впечатление, как будто ты готовишься к Олимпийским играм.
Я издаю смешок и тут же прячу лицо на груди у Тимура, чтобы он не видел моего сияющего счастливого взгляда. Он заботится обо мне. Заботится и переживает. И, несмотря на то, что весь персонал восхищается, насколько он ко мне неравнодушен, мне все еще сложно в это поверить.
Потому что не так давно еще мы были абсолютно чужими людьми.
– Я чувствую себя хорошо, перестань. Просто я очень хочу увидеть сына. И раз наш малыш еще не может сам ко мне «переехать», то мне надо как можно скорее восстановиться и самой пойти его навестить.
– Еще чего! – вспыхивает тут же Тимур, стискивая меня едва ли не до хруста в ребрах. – А если швы разойдутся? – и уже тише и глухо куда-то в район моей макушки. – Ты не представляешь, как это страшно, когда ты стоишь за дверями операционной…Я даже мысли не могу допустить, чтобы тебя потерять…
– Тшш, – я позволяю себе вольность обнять лицо Тимура ладонями и заставить посмотреть мне в глаза.
сердце щемит оттого, что в его глазах плещется тревога, и мне хочется скорее успокоить мужчину. – Я никуда не собираюсь. Со мной все будет хорошо. Сотни женщин ежедневно проходят…
– Но ни одна из них не впадает в кому во время операции!
На это мне нечего возразить. Врачи сказали, что сработал сильный стрессовый фактор, и организм «отключил» сам себя.
Но больше я не имею права ни расслабиться, ни болеть: где-то там, в детском отделении меня ждет маленький малышок. Наш сынок. Ждет, когда мама придет, возьмет его на ручки и крепко обнимет. Он там один, и ему страшнее и сложнее, чем мне. Не время расслабляться и себя жалеть.
– Тимур, пожалуйста…
– Вообще-то, – хитро улыбается, потираясь щекой о мою ладонь, я выбил нам свидание с сыном в детском отделении. И нас уже ждут.
