— Да похер, скажу, как есть. Просрал я все, Вась. Тупо просрал. Прости… Мирослав не знает, что я его отец, и в этом нет твоей вины. Только моя. Я не должен был поступать так по-скотски.
Василиса снова отвернулась от меня, подошла к кустам шиповника, разглядывай цветки нежно-розового оттенка. Чем ее так заинтересовали эти цветы? Они же самые обычные! Через минуту я понял, что Василиса просто плакала, ее худенькие плечи вздрагивали, и я был готов себе ногу отгрызть, и руку, лишь бы только она перестала плакать.
— Вась…
— Все хорошо, — ответила она. — Иди к детям.
— А ты?
— Я сейчас… Все хорошо! — повторила настойчиво.
— Ну врешь же, — у меня самого сел голос, слишком хриплым стал и натянутым от эмоций.
Я слишком много от нее хотел, но сейчас пришлось утешиться лишь осторожным объятием и прижаться к волосам, вдыхая их аромат.
— Ты вкусная…
— Кирилл, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Не напирай!
— Не напираю.
— Да? А что тогда мне в попу упирается?
— Пульт, — соврал.
— От телека?
— От меня!
Василиса рассмеялась сквозь слезы.
— Ох уж этот пульт… У него, кажется, только один канал переключается.
— Скорее, не выключается! На тебе повернутый…
— Угу.
— Влюбленный, — добавил осторожно.
— И все эти годы он ни на кого не переключался? — хмыкнула с сомнением.
— Врать не буду, штормило и носило по верхам! Монахом я не был. Но и не было в этом ничего, что я чувствовал рядом с тобой. Я же себе об этом думать запретил, и только когда ты появилась, понял, чего был лишен.
Самого ценного… — снова вздохнул, сместился и осторожно дотронулся губами до щеки, близко-близко к губам Василисы.
— Хватит… — смутилась. — Доставай свой торт и пошли к детям.
— Вась, я же не шучу. Я с тобой предельно откровенен.
— А если бы не встретил меня? — задала вопрос Василиса. — Что тогда?
— Вопрос риторический. Из параллельной реальности. В этой реальности нам суждено было встретиться снова!
— Ох, говорить красиво ты умеешь!
Я достал торт и еще несколько пакетов с едой и напитками.
— Там еще игрушки. На второй заход возьму. И кстати, я не только говорить умею красиво, я умею потрясающе целоваться и…
— Помню.
— Помнишь?
— Даже если хотела забыть, то ты мне недавно это напомнил.
— И?
— Что «и»?
— Тебе понравилось?
— Ты и сам знаешь! — отвертелась рыжая и пошла вперед, забрав у меня один пакет.
Я был вынужден довольствоваться туманным ответом и видом удаляющейся точеной фигурки. Я догнал Василису в дверях дома.
