В кабинете повисла гнетущая тишина.
Я вспомнила Теону. Скромная и незаметная девушка, в чьей внешности самым ярким была фиолетова форма стихийника. Кажется, она со второго курса.
Мы пересекались всего несколько раз, и одним из них был тот званый ужин. Она всегда носила книги не в сумке, а прижав их к груди, за что ее звали заучкой. Но я не знала, кто она и откуда.
Раздался странный звук. Он походил на бой курантов. Я вздрогнула и посмотрела на дядю. Тот закатил глаза.
Ортред глянул на свой перстень-часы и расплылся в улыбке:
– Время вышло! Сынок, расследованием займутся дознаватели, а тебе пора объявить свой выбор.
Ты готов?
– Да, отец, – ответил принц сухим тоном. – Но, кажется, до полуночи еще десять минут.
А потом повернулся ко мне.
Наши глаза встретились, и мое сердце неистово загрохотало.
Айзен смотрел на меня глубоким взглядом. Решительным. Властным. Его лицо стало строже и будто бы старше. Как у человека, который принял непростое решение.
Меня немного потряхивало от всего, что случилось. От присутствия короля, пережитого нападения, новой информации о фениксах и Алисии.
Но сейчас, когда Айзен смотрел на меня, я вдруг ощутила спокойствие.
Принц выглядел уверенным в том, что собирается сделать. И эта уверенность странным образом наполняла меня.
– Только не делай глупостей! – запоздало прозвучало предупреждение короля.
Но Айзен уже шагнул ко мне, взял за руку и с привычной чуть кривоватой улыбкой спросил:
– Не будешь ли так любезна сопроводить меня в зал?
Я растерялась.
Впрочем, мой ответ не потребовался.
Айзен сразу потянул меня за собой. Причем так быстро, будто боялся, что нас остановят.
Не успев ничего сообразить, я вылетела из кабинета как пробка из бутылки. За спиной хлопнула дверь. Мы буквально промчались мимо охранников на часах, пронеслись вихрем по коридору, притормозили на повороте, скользя обувью по гладком полу, и завернули за угол.
Там была лестница. Но Айзен вдруг толкнул меня в сторону, к стене. Впечатал в нее спиной, а сам навис сверху, уперевшись руками по обе стороны от моей головы и тяжело дыша.
Его глаза лихорадочно блестели. В них вспыхивали и гасли золотистые искры, те самые, что лишали меня собственной воли. А вокруг нас засветился купол тишины.
Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза.
Пока я, облизнув пересохшие губы, не выдохнула:
– Что ты делаешь?
– Хочу поговорить, – сиплым тоном ответил он и жадно уставился на мои губы.
– Здесь?
– Можно и в зале, но там много свидетелей. А тут пока никого.
