— Сдурела?! — подскакиваю из постели как ошпаренная.
— Ой, ну надо же, встала! — фальшиво удивляется Мари, ставя пустое ведро около кровати. — Я чай заварила. Переодевайся, сушись и выходи на кухню, поговорим.
М-да. Сестринская поддержка как она есть. Но на кухне меня действительно ждёт чай, а ещё аромат до сих пор тёплых пирожков с капустой и с мясом. В животе урчит.
— Недавно испекла, специально в полотенце завернула, чтоб не остыли, — сестра подталкивает меня к стулу. — Садись, поешь, а то на лице скоро одни глазищи останутся.
Насупившись, устраиваюсь за столом, но выпечка такая вкусная, что настроение само собой немного поднимается.
— Алинка, солнышко, ответь-ка мне, дорогая сестрица, — начинает Мари, когда я утоляю первый голод, — ты решила себя уморить во цвете лет, а? Для этого есть какая-нибудь причина, столь же возвышенная, сколь и идиотская?!
— Нет, — бормочу мрачно. — Просто я дура.
— Большинство дур прекрасно устраиваются в этой жизни, — философски замечает сестра, — иногда — да что там, гораздо чаще — значительно лучше, чем всякие умницы.
И живут себе, горя не знают.
— Очень смешно, — хмыкаю в ответ и вздыхаю.
— Так, давай сразу уточним, — Мари подсаживается ближе, гладит меня по плечу, — мне пора ехать кастрировать Богатырёва?
Смотрю на неё круглыми глазами и начинаю истерически смеяться.
— Не надо пока, — утираю слёзы, выступившие на глазах.
— Значит, думаешь, что ещё пригодится? — улыбается сестра.
— Ох, Мари, — роняю голову на сложенные руки. — Ну почему я такая принципиальная идиотка?! Ведь он же извинился! Сказал, что я ему нужна! В любви признался! — застонав от бессилия, сжимаю виски ладонями.
— Ого, — сестра хмыкает, — сильно его прижало. Но раз ты здесь, значит, недостаточно извинился и недостаточно показал свою любовь. Алин, если ты ему нужна, если он тебя любит — он сделает всё, чтобы тебя вернуть. А если не сделает — значит, нахрен он тебе такой сдался?!
Поднимаю голову и смотрю на сестру.
— Я знаю, что ты права, — почти шепчу, — но от этого не легче.
"
"— Понимаю, дорогая, — Мари сочувственно мне улыбается. — Но в любом случае, один идиот мужского пола — не повод хоронить себя заживо! Тебе ещё повезло, знаешь ли! На моём пути этих идиотов было куда больше одного.
— Он не идиот, — бурчу недовольно. — Он… просто…
— Не ищи ему оправданий, — качает головой Мари. — Пусть сам ищет. Найдёт — расскажет — прощения попросит — простишь!
Отворачиваюсь от неё.
— Вижу, что простишь, — сестра улыбается.
