— Интересно, чем же ты так занят, Богатырёв? Мух считаешь на потолке?
Выпрямляюсь в кресле, ошеломлённо глядя на заходящего внутрь Добрынина.
— Боюсь даже предположить, какая причина могла привести тебя ко мне, — прищурившись, смотрю на второго мужчину, зашедшего следом за хирургом.
— Позволь тебе представить… — пафосно начинает Никита.
— «Родню и друга моего…» — ворчу тихо себе под нос. Но второй посетитель явно слышит и вдруг хмыкает, заставив смутиться на секунду.
— Даниила Антоновича Игнатьева, моего коллегу, — заканчивает Добрынин.
— Слишком много хирургов на один квадратный метр моего кабинета, — знаю, что грублю, но мне всё стало до такой степени безразлично, что не испытываю по этому поводу ни малейших угрызений совести.
— Ты уверен, что мы пришли по адресу? — весело уточняет у Никиты его коллега.
— О, да! — Добрынин подходит ближе и вытаскивает из-под бумаг, которыми завален мой стол, чёртов том, который я успел прочитать уже не знаю сколько раз. Смотрит на название и хмыкает. — Не обращай внимания на его закидоны.
«Сомненья нет: увы!» он просто влюблён!
— Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен сейчас встать и дать тебе в глаз? — интересуюсь у хирурга, возведя глаза к потолку.
— Легко, — Добрынин смеётся. — Мы с тобой уже дрались, и в глаз получил ты!
— А ты упал на кактус! — парирую в ответ.
— Слушайте, как с вами интересно-то! — Игнатьев без приглашения выдвигает один из стульев и усаживается. — А что за история про кактус? Я не в курсе!
Никита только машет рукой.
— Ладно, повеселились и хватит. Полкан, я серьёзно. Мы к тебе за помощью.
Это настолько выбивается из моей картины мира, что я наконец отлипаю взглядом от потолка и смотрю на своих посетителей.
— И чем я могу помочь? — спрашиваю осторожно.
— Даниил, — Добрынин откидывается на стуле и кивает своему знакомому.
— Никита сказал, что вы профессионал, — начинает второй хирург.
Меня так и тянет съязвить на эту тему, но я решаю сделать хоть что-то полезное на сегодня — а именно заткнуться и выслушать.
— Мне нужно собрать информацию об одном человеке, — он протягивает мне какой-то лист, напоминающий одну из больничных форм."
"— Добрая Агния Станиславовна? — поднимаю брови. — Да уж, имя не так чтобы распространённое. И что с ней случилось? Пропала, сбежала?
— Это только от тебя, Богатырёв, сбегают, — бурчит Добрынин.
— Молчи лучше, — кидаю на него выразительный взгляд, — а то вспомню кое-что…
— Не надо! — Никита поднимает вверх руки, сдаваясь.
