Чувствую его губы на скулах, на висках. В глазах плывёт, я замечаю, что Полкан тянется к выдвижному ящику, вытаскивает оттуда что-то.
— Сейчас, моя хорошая… — голос звучит сдавленно, но я не успеваю среагировать. Точнее, и не могу. Такое ощущение, что у меня весь скелет расплавился, и мышцы с ним заодно, да чего уж там говорить — и мозги тоже. Он отстраняется ненадолго, а потом опускается на меня уже всем телом — и эта его тяжесть ощущается так правильно, так естественно, что я удовлетворённо выдыхаю, закинув ноги ему на бёдра.
— Малышка, я постараюсь аккуратно, — мужчина сдвигается, заставляя меня почувствовать давление… и дискомфорт. Замираю, и в то же мгновение он резко подаётся вперёд.
Удержать вскрик у меня не получается, от неожиданно сильной боли я зажмуриваюсь и прикусываю губу.
— Прости меня, прости, пожалуйста, маленькая моя, — он целует мои щёки, скулы, закрытые глаза, спускается к губам. Всхлипнув, отвечаю на поцелуй, обнимаю его за шею, прижимаюсь чуть сильнее, хотя боль ещё толком не схлынула.
— Не шевелись, — выдыхает Полкан сквозь стиснутые зубы, — я не… что… что ты делаешь?..
Пытаясь приноровиться к незнакомым ощущениям, сжимаю внутренние мышцы, от этого как будто становится легче.
— Алина, не над… о-о-о, ч-чёрт! — у него вырывается стон. — Я так не выдержу… ты не представляешь, как я хочу…
— Я тоже, — шепчу ему, сжимаясь ещё раз и снова заставляя его сдавленно застонать. — Продолжай.
— Тебе… лучше? — он тяжело дышит, уже начиная двигаться — почти незаметно, явно еле сдерживаясь.
"
"— Да, всё хорошо, пожалуйста, продолжай, — поглаживаю его по спине, тянусь вперёд и слегка прикусываю кожу на плече.
Это срабатывает, как спусковой крючок. От его глубоких, сильных, быстрых толчков мне всё ещё немного больно, но эта боль ощущается фоном происходящего. На самом деле я ловлю какой-то невероятный кайф от осознания, что ему хорошо со мной. Что он теряет над собой контроль. Что стонет сквозь зубы, не в силах сдержаться. Отзвуки недавнего оргазма соединяются в моей голове с этим удовольствием, и когда Полкан, толкнувшись в последний раз и крупно вздрогнув, практически с рычанием прижимается губами к моей шее и сжимает меня в железных объятиях, мне становится почти так же хорошо, как если бы я достигла пика вместе с ним.
Какое-то время мы просто лежим в обнимку, успокаивая дыхание. Потом он приподнимается.
— Солнышко, прости, сейчас снова может быть немного больно, — говорит извиняющимся тоном, медленно отстраняясь от меня.
