Ничем другим невозможно объяснить, почему он действует так издевательски медленно, то и дело отступая, когда мне кажется, что ещё немного — и я сойду с ума от удовольствия. И только когда начинаю вслух умолять его не останавливаться, доводит меня до самого конца, чуть не заставив расплакаться от наслаждения, которое взрывается в каждой клеточке моего тела, и облегчения, накатившего следом.
После всего я сама себе напоминаю тряпичную куклу. Руки и ноги не слушаются, хочется упасть и лежать не двигаясь. Мужчина помогает мне тщательно вытереться после душа, хотя правильнее будет сказать, что просто вытирает сам, и относит в постель.
— Малышка, как ты себя чувствуешь? — доносится уже сквозь сон.
— Если ты меня обнимешь, то всё будет просто… идеально, — выдыхаю с трудом, даже говорить сил нет.
Меня прижимают сильнее, и последнее, что я слышу перед тем, как отключиться — тихий смех и мягкое:
— Сладких снов, сладкая моя.
Будит меня солнце. Нахальный луч света щекочет нос, и я сначала чихаю, а потом просыпаюсь.
Первая мысль — как же не хочется вставать.
— Как же не хочется вставать, — тянет сонно за моей спиной мужской голос, и меня обхватывают рукой, притягивают ближе к крепкой груди.
— Ты сказал в точности то, что я подумала, — жмурюсь и с наслаждением потягиваюсь в его объятиях, переворачиваясь на спину и чувствуя, как протестует всё тело.
Ну да, вчера у меня мало того что тренировка была, так ещё и потом… хм, другая тренировка, так сказать. Причём бо-ольшой вопрос, что из этого было интенсивнее.
— Ты как кошка, — Полкан утыкается мне в шею, щекочет дыханием. — Давай ещё поспим, а? Не хочу никуда идти."
"— Что я слышу? — говорю слегка ехидно. — И это мне говорит человек, женатый на своей работе?
— Так и знал, что ты мне это припомнишь рано или поздно, — он фыркает. — У меня была тяжёлая неделя. Две.
— Месяц, — подхватываю тем же тоном, — пара последних лет.
— Вредина, — он сжимает меня сильнее и отпускает. — Ладно уж. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но слава богу, сегодня пятница.
— А почему не думал? — разворачиваюсь к мужчине лицом, протягиваю руку, пропускаю между пальцев растрёпанные волосы.
— Самый отвратный день на работе, — морщится Полкан. — Народ начинает пить, выяснять отношения, хвататься за нож или распускать кулаки, ну и в общем все остальные прелести.
— Да уж, — как-то я никогда не задумывалась об этом с такой стороны.
— Не думай, — он тянется ко мне, целует в кончик носа. — Это осталось в прошлом и, честно сказать, я рад.
