Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле

Алина не перестаёт меня поражать. Хотя, казалось бы, я многое видел и знаю. Но сейчас вдруг понимаю, что до недавнего времени жизнь была какой-то… однобокой. И дело даже не в постоянном экстриме рядом с ней. Просто эта девочка с горящими глазами и жаждой экспериментов умудряется зажигать во мне ни на что не похожие ощущения.

И вот, пожалуйста, дамы и господа, впервые на арене. Полковник, мать его, Богатырёв уже не имеет ничего против секса в машине прямо на парковке возле дома. Да скажи мне об этом кто-нибудь ещё хоть месяц назад, и я бы в лучшем случае повертел пальцем у виска.

Вместо этого вжимаю в себя податливое девичье тело и не могу ни о чём думать. Только глажу её всюду, куда дотягиваются руки. Немного откидываю назад водительское сиденье, сползаю чуть ниже, устраивая её прямо у себя на бёдрах. У Алины на щеках расцветает румянец, как только она чувствует под собой моё возбуждение.

Старательно напоминаю себе, что у неё совсем нет опыта. И ей может быть ещё некомфортно.

Она хватает меня за руки, не давая себя ласкать, склоняется вперёд.

— Нет… нет, я хочу вместе, хочу с тобой… внутри, — раздаётся шёпот, на который я против воли реагирую сдавленным стоном сквозь зубы.

Смерти моей она хочет. Говорить такое… Да ещё и сдвигается, прижимаясь сильнее, потираясь о… Матерь божья!..

— Защита, — выдыхаю ей с трудом, — в бардачке… дотянись…

Не хватало ещё девочке случайной беременности. На секунду в голове мелькает картинка, но я тут же прогоняю эту мысль.

Алина тем временем достаёт квадратик фольги, смотрит на него, переводит взгляд на меня.

Моментально потеряв всякую способность говорить, только сглатываю и киваю в ответ.

Её хоть и неловкие, но старательные движения заводят до такой степени, что я с трудом дышу и еле удерживаю себя от желания наброситься на неё.

— Приподнимись, — шепчу ей, одновременно помогая придвинуться ближе.

Мы соединяемся медленно, осторожно, и это до того сладко-мучительно, что, когда она прижимается ко мне целиком, у меня в голове стучит только одна мысль.

— Какой-то… чёртов рай у тебя внутри, малышка, — выдыхаю ей в губы, с силой вжимая её в себя, делаю первый толчок бёдрами ей навстречу, невольно зажмуриваюсь — под веками вспыхивают звёзды.

Не торопись, пытаюсь напомнить себе. Для неё это всего второй раз. Не торопись, мать твою!

Алина постанывает от очередного толчка, уткнувшись носом мне куда-то в шею.

— Малышка, тебе больно? Неприятно?..