Такая Империя

Чтобы создать этот артефакт, требовался «Предвестник». Существо, ставшее охранником и неотъемлемой частью «Предела». Они выбрали дракона. Еще на этапе подготовки она уже стала разумна и получила имя Раккоташ.

— И вы решили уничтожить предел? — догадался Плевок. — Но сначала вы должны были уничтожить стража.

— Страж и предел за несколько веков стали одним целым. Обычный разумный ящер, подпитываясь силой, превратилась в подобие бога. Его уже не брала магия, и сталь ему была не страшна. Ранить его могла только его собственная плоть.

— Поэтому боги неуязвимы? — усмехнулся Мак. — Бог не может убить себя своей плотью.

— Да, но Раккоташ еще откладывала яйца, — кивнул Арт. — Одно из них нам удалось заполучить. — Он на пару секунд умолк, но все же продолжил: — Ее дети рождались уже разумными. Не сильно умными, на уровне подростка. И это было первое мое убийство невинного. В то время я был близок к императору, и убить Элусамаила было поручено мне.

Темный паладин провел пальцем по желобу лезвия, в котором были отчеканены староимперские буквы.

— Мы вторглись в земли дракона-хранителя очень быстро. Нас никто не ждал, тем более все были уверены, что мы воюем с племенами степи на другом конце империи. И это дало хороший эффект. До столицы мы добрались за три дня. Они даже не успели собрать армию в кулак. Еще через день мы были у логова Раккоташа.

— Ты нес клинок Великой скорби с собой, и когда вы вошли… — начал было Родгаз, но его оборвал Чистейший.

— Это был не мой клинок.

Это клинок возлюбленной императора Кусо. Боевая дева Рита. Клинок предназначался ей. Она владела светом как никто в империи. Я был среди отряда прикрытия. — В темноте комнаты никто не видел, как глаза паладина начала переполнять тьма. Паладин взял паузу на минуту, собираясь с духом, после чего медленно, скрипучим голосом продолжил: — Когда мы шли на Раккоташа — знали, что у нас есть против неё оружие. Клинок из потомства. Но мы не понимали, насколько она была сильна. Она уничтожила весь передовой отряд. Она спеленала магией Кусо и Риту. Остальных заставила упасть на землю и биться в приступах боли. Я бы тоже оказался под её магией разума, но… Это мое благословение светом и мое же проклятье. Меня невозможно подчинить. Моя сила слаба, мой навык меча уступал многим, во мне нет благородной крови, но ни одна магия разума меня не брала. Ни страха, ни женского приворота, ни иллюзии. Я не видел цирковых историй, что показывали сказатели.