Такие разные

Он снова сосредоточил все свое внимание на дороге.

– Ты хочешь сказать, что ты не такая женщина.

Бет с тревогой посмотрела на него.

– Я хочу, чтобы ты не относился к данной ситуации как к чему-то само собой разумеющемуся для меня. Если ты думаешь…

– Дорогая, я ни о чем не думаю, поняла? – Он повернул голову и посмотрел на нее жестким холодным взглядом. – Для меня ты всего лишь опасный груз. И чем скорее я от тебя избавлюсь, тем лучше.

Странно, но его равнодушие ранило ее. Она не ждала теплых и банальных слов, но все-таки после той ночи он мог бы говорить с ней в другом тоне.

Хотя, возможно, это и к лучшему, устало подумала Бет. Прошлая ночь была особенной, странной и прекрасной, но она могла бы оказаться и настоящим кошмаром. Некоторые мужчины могли бы принять как должное ее поведение и посчитать это намеком на готовность приятно провести время, а убедить их в обратном было бы трудно. Даже опасно.

Итак, Дик не пытался продолжать те волшебные часы и решил оставить все как есть, – это льстило его мужскому самолюбию и сексуальности.

Через какое-то время Бет почувствовала тошноту, ее тело трясло как в лихорадке, она покрылась холодным потом. Подтянув ноги и обхватив их обеими руками, она убеждала себя, что это результат шока и усталости, что спустя какое-то время все пройдет.

– Останови грузовик!

Внезапно очнувшийся от своих мыслей Дик нетерпеливо посмотрел на нее.

– Здесь? Здесь нет ничего, но…

– Останови грузовик!

Она схватилась за приборную доску, задыхаясь, ее лицо стало пепельно-серым.

– Пожалуйста… Мне сейчас будет плохо… останови грузовик!

Дик выругался, свернул на обочину, тормоза завизжали, и Бет распахнув дверцу, выскочила наружу.

Он нашел ее недалеко от машины; она низко склонилась над пыльной травой – ее мучил приступ рвоты. Наконец она обмякла, рыдая, в его руках.

– Лихорадка, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Думаю, у меня лихорадка.

– Лихорадка? Как бы не так, – прорычал Дик, бесцеремонно толкая ее к грузовику.

Бет в растерянности посмотрела на него, увидела отвращение и гнев на его лице, но не сразу поняла, что это относилось к ней. Когда же до нее дошел смысл его слов, щеки ее ярко вспыхнули, и она резко отстранилась.