– Молчу-молчу. Пойдем уж за стол. А то все заветрится.
– Ты повесил гирлянду! Красиво как. Сразу нужное настроение.
– Сейчас еще по бокалу шампанского, чтобы проводить старый год, и вообще хорошо будет.
– Ой! А я же не пью.
– Из религиозных соображений, или сама так решила?
– Не знаю, – сникла Белка. Гордей уже понял, что у них в семье не особо строго соблюдались традиции.
– Ну, ты попробуй, а там решишь. Нравится – нет. На Новый год можно чуток, как мне кажется.
Фокин снял мюзле с горлышка, с мягким хлопком открыл бутылку и наполнил бокалы.
В этом и впрямь было какое-то волшебство: в радостном шипении пузырьков, звоне настоящего хрусталя…
Белка сделала глоток. Поморщилась. И пригубила напиток снова. «Вот и хорошо, – подумал Фокин. – Вот и молодец». Если бы ему кто-то сказал, что ему понадобится споить жену, чтобы чуть-чуть с ней потискаться, как он сегодня планировал, Фокин бы захохотал. А теперь вот, спаивал и с неприкрытой жадностью наблюдал за тем, как меняется ее взгляд.
Пока он залипал, Гор с громким причмокиванием выпустил из ротика соску.
Аппетит у него был хороший. Ел даже больше нормы. Белка осторожно уложила сына в коляску, Гордей накрыл его одеялом. Может, ей было и сложно, но вроде они неплохо справлялись вдвоем.
– Не дождался двенадцати.
– И хорошо. Разве ты не знаешь, что как Новый год встретишь – так его и проведешь? Значит, сон у нашего Гора будет отменный. О чем еще мечтать молодым родителям?
– С такой стороны я на этот вопрос не смотрела, – улыбнулась Белка расслабленно.
В этот момент по телеку заиграла какая-то романтическая мелодия. Гордей обхватил жену за плечи и закружил в медленном танце. Если так можно было назвать их топтанье на месте. Нет, он, конечно, мог исполнить хоть танго, хоть вальс, но в случае с женой ему достаточно было просто вот так качаться с ней в ритм музыке, глядя в ее искрящиеся, немного испуганные глаза."
"– Так мы и не попробовали… – Фокин соскользнул костяшками пальцев по Белкиной высокой груди.
– Ч-чего? – осипла она.
– Простимулировать твои соски.
Конечно, ее взгляд тут же убежал вниз, темная головка опустилась. Фокин усмехнулся, накрыл лапой макушку жены и к груди прижал. А потом крутанул ее так, чтобы Белка к нему спиной прижалась. Качнулся, выписывая бедрами восьмерки в танце. Прислушиваясь к ней, отслеживая реакции. Такие невинные, но такие отчетливые и недвусмысленные.
С хриплым стоном Фокин скользнул ладонями выше. Белка замерла.
– Ну, ты чего, Белочка? Неприятно?
– Не знаю.
