Ее тяжелое сбившееся дыхание сигнализировало о том, что он на верном пути. Привыкнув прислушаться к своей интуиции, Гордей расстегнул первую пуговичку. Белка всхлипнула. Дав ей время привыкнуть, поцеловал затылок и тонкие вздыбившиеся от происходящего волоски.
– Мы не будем спешить, помнишь? Я обещал, – в ход пошла вторая пуговица, и третья. – Просто немного приласкаю тебя. Скажешь, если тебе не понравится, ладно? Я тут же остановлюсь.
Голос его звучал так глухо, что он сам себя ни за что не узнал бы, если бы услышал это все в записи.
Дыхание давалось тяжело. Точно так же шумно дышала Белка…
Пятая пуговичка, шестая. Да сколько же их?! Когда пальцы так сильно дрожат, каждая петелька – то еще испытание. Наконец, две последних пуговички у горла! Там, где в голубой венке так отчаянно ее жизнь пульсирует. Губами по ней…Руками в разрез, под полочки платья. Под тонкое кружево лифчика. Да по теплой покрытой мурашками коже к соскам. Даже теперь, когда он их только коснулся, твердым, как галька. Сдавить, потянуть чуть-чуть, до легкой саднящей боли.
И как-то исхитриться не кончить в штаны! От ее потрясенного вздоха, всхлипа. От ее отклика…
Бах! Бах! Бах!!!
Со всех сторон, мать его.
Белка вздрогнула и пугливо отпрыгнула, одергивая одежду.
– Ну, ты чего, Бельчонок? Это просто Новый год.
– Уже?! А как же шампанское?
Понимая, что момент упущен, Фокин усмехнулся:
– Мы еще успеваем. Держи. С Новым годом, жена!
Глава 9
– Прости, малыш. Я спать, а то у меня дежурство завтра. Уйду на целые сутки.
– Ясно.
– Давай помогу убрать.
– Нет! Я сама. Это же несложно совсем, – залепетала Белка, все никак не в силах привыкнуть, что Гордей не брезгует делить с ней, в общем-то, женскую работу. У них в семье так было не принято. Белка даже представить не могла, чтобы ее дядька взялся помогать жене.
Но Гордей все равно ее не послушал, помог убрать остатки пиршества в холодильник и, пока она наводила порядок на столе, загрузил посудомойку.
– У тебя зачет когда?
– На десять часов. Второго.
– Я постараюсь вернуться к девяти, чтобы тебя подменить. – Фокин широко зевнул так, что челюсть его затрещала. – А там надо подумать, как тебе учебу окончить.
– А что, Михал Михалыч правда мог бы с Гордейкой сидеть?
– Он врач. Если бы я кому сына и доверил, то ему. Конечно, на постоянку это вряд ли возможно, но приглянуть за нянькой, пока нас нет…
Белка кивнула. Хотя, конечно, это тоже было для нее странно. С детьми у них по большей части возились женщины.
