Такой финал

 — Скажи, что северные недоноски лучше и я выпущу твои кишки во славу ее тени!

Посмевший поправить жрец не шевельнулся и не произнес ни звука, но по капельке пота, прокатившейся по его лбу было понятно, что угрозу он воспринял всерьез.

Сжав зубы до скрежета главный жрец принялся расхаживать вдоль строя их стоявших на коленях подчиненных.

— Слушайте меня! Мы больше не можем ждать! Великий Шимат больше не будет терпеть имперских ублюдков на своей земле! Враги рядом и они ловят каждое дыхание нашего повелителя, в надежде, что тот отречется от своего народа! Но Шимат — это не правитель этих земель! Шимат — это наследие великого дракона Роккоташ!

Он резко остановился и оглядел жрецов безумным взглядом.

— Мы призовем ее тень! Сегодня! Мы не можем ускорить ритуал пробуждения, но мы можем добавить ему сырья. Того самого, что даст толчок к пробуждению нашей богини!

Он указал на посмевшего возразить жреца и рявкнул:

— Ты! Ты будешь первым! Ты первым отдашь всю свою силу, всю кровь и душу нашей повелительнице!

Жрец сглотнул ком и судорожным голосом произнес:

После чего рухнул в поклоне, как следует приложившись лбом о пол.

Вдруг пол содрогнулся и главный жрец с опаской оглянулся.

— Немедленно… начинайте немедленно… — прошептал, но оглянувшись обнаружил жрецов в том же положении. — Я СКАЗАЛ СЕЙЧАС!

Посередине огромного зала висело сердце мертвого дракона. Не смотря на то, что прошло не одно тысячелетие, оно было все таким же розовым, словно его совсем недавно достали из груди Роккоташ и отмыли от крови.

На нем сохранились остатки лепестки перикарда и оно напоминало старый мяч из тряпок который очень долго и с удовольствием пинала детвора.

Не смотря на свой непрезентабельный вид, не одна тысяча Шиматцев сложила голову, чтобы уберечь сердце Роккоташ от кражи и уничтожения. Имперские маги рыли носом землю чтобы обнаружить исчезнувшее сердце, но фанатичная преданность своей повелительнице сделала свое дело. Его уберегли.

Сейчас же сердце находилось в центре огромного ритуала. Помимо сложных конструктов и трехмерных гексаграмм, в ней участвовало более семидесяти алтарей. Каждый был покрыт рунами и на каждом лежал жрец. Только на крайних были прикованы послушники, но не стоит сомневаться, если бы у главного жреца был хотя бы один жрец в запасе — он принес бы его в жертву.

— Великая мать, защитница и повелительница, — прошептал главный жрец, оглядев готовый ритуал.