Такова жизнь

Их тогда уговаривали и квартиру в центре взять большую, и машину на валюту можно было купить, даже «Волгу», и дачу по Казанке купить – тогда как раз кто-то из знакомых продавал. Ни в какую! Все под жопу, под жопу! Платья приличного, костюма себе не сшили. В семьдесят седьмом Аллочка с Борей в Америку уезжали. Аллочка свои цацки за полцены отдавала, шубу норковую. Приставала к Ольге: «Возьми, деньги же есть».

А та даже смотреть не захотела: «Мне ничего не надо, у меня все есть».

«Не надо!» Сережки с жемчугом за сорок три рубля.

И к ним колечко. Да и потом, она всю жизнь музыку частно преподавала, а он доцентом был – тоже деньги немалые. При их-то экономии. Они ведь даже на курорты не ездили: «Солнце нам противопоказано!»

«А Подмосковье, что, тоже? Деньги им тратить противопоказано, вот что», – гневалась Полина.

– Да нам-то какое дело! – отмахивались Женя с матерью. – Последнее дело – чужие деньги считать. Бог с ними.

– А может, они на что-то благое деньги пустили, на церковь, например, или на детский дом? – предположила Женя.

– Как же, наивная ты моя, – саркастически засмеялась Полина. – Эти пустят! Удавятся скорее. – И проговорилась: – Я у них в девяностых на квартиру попросила, в долг, разумеется, помнишь, тогда цены рухнули? Ну и, конечно, отказ.

– И правильно сделали, – ответила ей Женина мать. – Ты бы ее очередному мужу оставила.

– Да нет, лучше государству, что говорить, – парировала Полина, шумно прихлебывая остывший кофе. Последнее слово всегда оставалось за ней.

Но это все так, кухонные разговоры.

Потом переключились на что-то еще, Полина учила Женю жизни, называя ее наивной идиоткой (имелись в виду Женины отношения с мужем – он сидел год без работы, Женя его безропотно кормила). Потом Полина, сбагрившая двух своих детей от разных браков матери, доказывала терпеливой Жене, что она не так воспитывает дочку Аленку.

– Да и вообще, у тебя поразительная способность всех сажать себе на голову, – заключила она.

Женя вяло отбивалась.

В общем, из серии – встретились, посидели.

Женя ехала от матери домой в своих горьких мыслях и думах. Где-то, конечно, эта прохиндейка Полина права, особенно что касается мужа, Андрея. Сначала – да, удар, депрессия, человек потерял работу. Женя как могла утешала, жалела, крутилась юлой вокруг него. Это его, судя по всему, и расслабило. Полина тогда говорила:

– Главное, не жалей. От этого они раскисают.

Надо признать – была права. Он как-то очень быстро сроднился с диваном, телевизором.