Такова жизнь

Постепенно страшная картина ее теперешней жизни и, главное, действий обретала четкие рамки, стали понятны условия, возможности. Но все, как всегда, уперлось в деньги. Да что там деньги – деньжищи, огромные, колоссальные, непомерные.

К тому же пришлось уйти с работы. Кто в условиях рынка будет терпеть такого работника? Да, жалели, сочувствовали, собрали какие-то деньги, дали выходное пособие. Но это все капля в море. Сказали, что, если она вернется, примут назад. Спасибо на добром слове! Но это были очень далекие перспективы.

Когда, господи? Как еще повернет эта жизнь, обошедшаяся с ними так безжалостно и жестоко.

– За что, господи? – шептала Женя. – За что? Да, я не ангел, но при чем тут невинный ребенок, не совершивший в этой жизни ничего плохого?

Но это по ночам – слезы, мысли, молитвы. А утром собирала себя в кулак. Мама сдала свою однушку и уехала жить на дачу. А дача – смех один – летний дощатый домик, сортир на улице, холодная вода. На дворе октябрь, в поселке – никого, парочка алкашей и бродячие собаки.

Мама говорила:

– До декабря продержусь, слава богу, печка есть, а в декабре вернусь в город и буду жить у двоюродной сестры в Кузьминках – до апреля. А в апреле снова на дачу.

Сестра эта была не сахар – старая дева со своими примочками, но ехать к Жене мама не хотела. Конечно, из-за Андрея, хотя он и начал понемногу приходить в себя. Видимо, что-то дошло. Взял у брата старые «дачные» «Жигули» и вечерами «бомбил». Когда Женя узнала точную сумму, нужную на операцию, был собран семейный совет.

Приехала из Судака Женина свекровь, привезла деньги, собранные за сезон с отдыхающих. Собственно, то, с чего они и жили весь год. Предложила продать дом – не дом, развалюха, по-южному с кучей ветхих, почти картонных, пристроек-комнатух, рассчитанных на небогатых отдыхающих. Много не выручишь, положения не исправишь. Да и где жить на старости лет свекрови со свекром, перенесшим инфаркт? На что жить? Они терпели буйную, нетрезвую молодежь из регионов (а кто еще согласится арендовать этот «шанхай»). Собирали копейки, чтобы выжить зиму. Куда их теперь? К дочке в Краснодар? А у той трое детей, пьющий муж и двухкомнатная хрущоба на окраине. Нет, Женя отказалась. Это не выход. Выход был один – продать мамину однушку. Полина дала свою риелторшу – ушлую тетку, которая сразу не понравилась Жене. Но дело было не в тетке. Рынок московского жилья сходил с ума и наконец сорвался с цепи. Цены росли каждую неделю.