Талисман Белой Волчицы

— Не приближайся, — придержала его за руку Анфиса. — Мы сейчас против ветра, собаки нас не чуют. Но если ветер повернет от нас, лай поднимут несусветный. Тогда нам живыми отсюда не уйти.

— Зачем же мы сюда приехали?

— А ты смотри и запоминай, — усмехнулась в темноте Анфиса, — а назад поедем, я тебе все толком и объясню. — Она неожиданно прижалась к нему грудью, обхватила за талию руками. — Хотя бы поцеловал, что ли, за то, что Гурана тебе сдала.

— Гурана? — удивился Алексей, больше думая о том, как избавиться от цепких лапок, пытавшихся проникнуть ему под рубаху.

Алексей попытался отвести ее руки, но она, прижав губы к его уху, прошептала:

— Не шевелись, а то закричу, что ты меня насилуешь, Нукеры у Гурана — чистое зверье. Сначала тебя оскопят, а потом уже разбираться будут, по какой причине ты здесь оказался. А я ведь всякое могу сказать… — ее рука скользнула ниже, и Анфиса произнесла, задыхаясь:

— Дай слово, что переспишь со мной, тогда уедешь отсюда живым и невредимым, да еще вдобавок расскажу все, что знаю о Гуране и о Тригере.

— И на кой ляд я вам сдался, Анфиса Никодимовна?

Что, в вашем окружении достойных кавалеров не найдется? — Он шагнул назад и оглянулся, отыскивая путь для отступления. Никогда не думал, что ему придется сражаться с женщиной, но иного пути не было. Алексей положил руку на плечо Анфисы и, слегка сжав его, притянул ее к себе. Она поняла это как призыв, потянулась к нему всем телом, но в следующее мгновение уже лежала навзничь, придавленная к земле мужским коленом.

— Тихо, — Алексей прижал ей к виску револьвер, — тихо, Анфиса Никодимовна! Сейчас мы спокойно отсюда уйдем, а после обо всем поговорим.

Он стянул с шеи галстук и связал им руки женщины.

Анфиса молчала, лишь диковато сверкнула глазами, когда он пригрозил:

— Будешь орать — пристрелю, как собаку!

Он взвалил ее на плечо и понес сквозь заросли. Анфиса непонятно почему терпела, лишь изредка ругалась сквозь зубы, когда упругие и колючие ветки задевали ее за лицо.

Дойдя до лошадей, Алексей взял их в поводья и, не спуская Анфису с плеча, выбрался из зарослей на свободное пространство.

Он опустил Анфису на плоский камень и развязал ей руки. Она потерла запястья, с ненавистью посмотрела на него и оттолкнула протянутую руку. Легко вскочила на ноги и вдруг, развернувшись, ударила его по лицу, но промахнулась, и удар пришелся по шее.

Алексей перехватил ее за руку и сердито прошептал:

— Уймись, иначе опять свяжу!

— Негодяй! — Анфиса задыхалась от бешенства.