Талисман Белой Волчицы

Вытащив зубами пробку, она сделала несколько судорожных глотков, затем так же молча вбила ладонью пробку на место и вернула фляжку под подушку.

Сильная дрожь вдруг пронзила все ее тело. Обхватив себя руками, Анфиса утробно замычала и затрясла головой.

Затем вдруг упала на край кровати. Изо рта у нее пошла темно-коричневая с зеленым отливом пена.

Наконец она избавилась от спазмов, громко икнула и, прошептав ругательство, села на постели, вытирая рот рукавом блузки. Лицо ее, весьма непривлекательное и раньше, сейчас и вовсе являло собой отвратительное зрелище.

Белила и румяна на щеках растеклись и смешались с губной помадой, которой девица весьма неумеренно пользовалась. Видимо, в детстве у нее не было придирчивых гувернанток, которые смогли бы объяснить ей разницу между порядочной барышней и портовой шлюхой.

— Ты кто? — спросила она, тупо уставившись на Алексея.

Он подошел ближе. Анфиса сунула руку под подушку, но на этот раз вытащила не фляжку, а револьвер и навела его на Алексея.

— Не подходи, пристрелю!

— Очнись, Анфиса! — сказал он устало и сел на край кровати.

 — На днях ты меня очень хорошо узнавала.

Анфиса вгляделась в него мутным своим взором, судорожно икнула и, положив револьвер на колени, достала из-под подушки фляжку, сделала пару торопливых глотков. Видимо, это существенно повлияло на зрение Анфисы, потому что на ее лице проявилось нечто похожее на улыбку:

— А, легавый… — протянула она и вдруг уцепилась за его рукав. Бледное лицо с неестественно вытаращенными глазами приблизилось к нему вплотную.

Острый язык прошелся по губам. — Ты видел, как он меня? — прошептала она хрипло и оглянулась на дверь. — Ты мне не поверил? — Она визгливо расхохоталась и распахнула блузку. Пышную грудь покрывали синяки, левое плечо пересекал вспухший багровый рубец. — Смотри, не отворачивайся. — Она приподняла одну грудь, на которой по-особому сильно отпечатались следы пальцев. — Видишь, как он меня терзает… — Она обхватила Алексея за шею и вдруг разрыдалась, не забывая повторять между всхлипами:

— Убей его, я тебя отблагодарю.

— Постой! — Алексей отстранил ее от себя. — Успокойся! — Он достал из кармана носовой платок, вытер им ее лицо. После чего она, отобрав у него платок, высморкалась.

И дальнейший разговор сопровождался лишь редкими прикладываниями платка к носу и глазам, но громкие всхлипы прекратились.

— С твоим китайцем я разберусь! — сказал сухо Алексей. — Мы его быстро «под шары» упрячем!

— Не-е-ет! — почти пропела Анфиса.