Талисман Белой Волчицы

За воротами помолчали, потом глухим басом пробурчали:

— По какой надобности?

— Это мы тебе объясним, когда в избу пустишь, — ответил Егор и прикрикнул:

— Давай отворяй ворота, Протасий! И не вздумай шутковать!

Ворота скрипнули, пропуская всадников. Они спешились и привязали лошадей к перилам крыльца. Старец окинул их недружелюбным взглядом из-под густых бровей и вместо приветствия пробормотал:

— Я с властями не шуткую! Проходите в избу. — И первым поднялся на крыльцо.

В сенях было темно, но старец привычно нашел ручку и потянул на себя дверь.

Внутри изба состояла из одной большой комнаты. Половину ее занимала огромная русская печь из дикого плитняка, вдоль стенок раскинулись просторные лавки. На одной из них лежали лисья доха и подушка в цветной наволочке, видно, здесь старец спал.

Передний угол занимала божница из икон с непривычно темными ликами, со сложенными молитвенно двумя перстами, в медных окладах, а то и вовсе без оных, да серебряный восьмилапый крест, под которым едва теплилась лампада.

Здесь же высилась толстая книга в кожаном переплете с серебряными замочками.

— Пищу отведайте, — провозгласил старец, вытянув руку в направлении стола. — Токмо рожу поначалу умойте, от скверны мирской очиститеся!

— Нам чтоб от скверны отмыться, никакой воды не хватит, — заметил Егор и проковылял к лавке. Опустившись на нее, сразу перешел к делу:

— Сказали мне, Протасий, что знахарствуешь ты потихоньку!

— Ну так сними страдания, — Егор, не дожидаясь согласия старца, стянул сапог и размотал повязку на ноге.

 — Смотри, вчера медведь изрядно тяпнул. Кабы не разнесло!

Старец подошел к нему, молча, не притрагиваясь к ноге урядника, осмотрел ее, потом прошел за печку и вынес стеклянную баночку, обмотанную тряпкой.

— Возьми барсучье сало. Ногу им мажь исправно, токмо не приемли ни зелья пьяного, ни табаку вонючего, ибо пагуба то и житию поруха!

— Выходит, болячки мазать, а водку не пить и табак не курить? — уточнил Егор, вертя в руках баночку.

— Воистину так! — ответил старец и осенил себя двумя перстами.

Алексей тем временем рассматривал старца. Это был высокий крепкий мужик, по возрасту он явно не тянул на старца: в буйных с легкой рыжиной волосах ни сединки, да и глаза под тяжелыми бровями смотрели на мир не столь смиренно и покорно, как хотелось бы их владельцу. И он, наверняка зная об этом, предпочитал большей частью смотреть в пол, перебирая пальцами косточки лестовки, или крайне быстро отводить глаза в сторону от собеседника.