Талисман Белой Волчицы

— Ты прямо чудеса какие-то рассказываешь, — улыбнулся Алексей, — неужто Никодим Корнеич управы на нее не найдет?

— Да про их баталии весь город знает! Никодим ревет, а она на него визжит так, что вся округа разбегается. Замужем она, была за владельцем канатной фабрики Коростылевым. Купец он был солидный, но в наших местах новый.

Поэтому и не расчухал, что к чему. Наверняка думал: страшная, зато богатая. И в дальних поездках спокойнее будет, кто ж на такую крокодилу позарится, пока он в отлучке. Никодим даже не скрывал, что шибко радовался, когда Анфиску за него спихнул.

Приданое приличное дал, чтобы скорее от любимой дочурки избавиться. Только, — Иван мелко захихикал и затряс головой, — ей что шло что ехало. Замужем ли, холостая — без разницы! Не успеет Корнила Матвеевич за порог ступить, как вокруг нее кавалеров — точно мух на коровьей лепешке.

— Отчего у нее муж умер?

— Утонул он прошлой зимой на Байкале. Вроде как сани под лед ушли. Пурга была сильная, не успели спасти.

Анфиска после его смерти развернулась.

Все мужнино состояние чуть ли не в одночасье в карты спустила, дом заложила и на папенькины хлеба вернулась. А у него с ней никакого ладу. Скандалят сто раз на дню. Никодим ног под собой от счастья не чуял, когда она свою половину отгородила. Опять стал ей жениха подыскивать. Но местных даже на богатое приданое не заманишь. Никто с этой оторвой связываться не хочет.

— А что ж тогда она мне заявила, что по улицам не гуляет? Я чуть было ее не пожалел. Думал, это свирепый папенька ее взаперти держит по какой-то причине.

— Удержишь ее, как же! — Иван сплюнул себе под ноги. — А по улице она и вправду не ходит, — он весело подмигнул Алексею, — да и зачем ей ходить, если собственный выезд имеется, — кивнул он в сторону удалившейся с их глаз парочки.

Они миновали еще несколько столь же кривых и грязных улочек, и Иван показал Алексею на низкое здание с узкими окнами. Изнутри их закрывали бамбуковые жалюзи, а над крыльцом висел расписанный иероглифами грязно-розовый бумажный фонарь.

— Вот отсюда Анфиска и ехала, — пояснил Иван, он вопросительно посмотрел на Алексея. — Давай в чайную зайдем, перекусим.

В грязной чайной, в которой они заказали себе горячего соевого молока и зеленого чая с пампушками, народу было немного. В углу тщедушный китаец при помощи палочек расправлялся с лапшой, неподалеку двое оборванцев руками запихивали в рот серое месиво — вареную чумизу, сдабривая ее соевым соусом и запивая ханшином.