Талисман Белой Волчицы

Напротив него сидел крепкий скуластый человек, с матово-желтым лицом и узкими, словно прищуренными, глазами. Одет он был в казачий бешмет, черкеску и огромную белую папаху с малиновым верхом. Заметив, что Алексей смотрит на него, растянул в улыбке толстые, словно вывернутые наружу губы.

— Ну что, капитана, — произнес он насмешливо, — небось и не чаял, что в моих руках окажешься?

И Алексей только сейчас узнал его. И немудрено, с лица исчезло угодливое выражение. И взгляд он теперь не устремлял в пол, а смотрел прямо в глаза, жестко и высокомерно.

И разговаривал без акцента.

— Привет, Линь-цзы! — Алексей оперся о лежанку руками и, приподнявшись, сел, опустив ноги на пол. — Выходит, ты и есть Степка Анчулов?

— Во-первых, не Степка, а Степан Никитич. — Он бросил на Алексея сердитый взгляд из-под низкого лба и недовольно хлестанул себя плеткой по голенищу сапога. — Во-вторых, теперь я буду вопросы задавать, а не ты, легаш сопливый!

Он вынул из кармана запечатанную бутылку водки, круг копченой колбасы и хлеб, завернутый в серую бумагу.

Ловким ударом в донышко вышиб пробку. И крикнул, повернув голову к окну:

— Эй ты, давай сюда чашки. Живо!

Всем видом своим Степка показывал, что здесь он хозяин, и распоряжался с бесцеремонностью человека, не привыкшего встречать отказа в своих требованиях.

В юрту вбежал Сашка и, кланяясь, подал две пиалы.

Затем застыл в поклоне, ожидая приказаний. Степка показал ему на дверь, и парень исчез столь же быстро, как и появился.

Алексей лишь пригубил, а пить не стал.

Степка, кажется, нисколько из-за этого не огорчился. Под редкими усами проявилась холодная усмешка, а взгляд стал еще более внимательным и настороженным.

— Что, не по нраву мое угощение?

Алексей промолчал, но взгляда не отводил.

— Ишь ты, смелый! — ухмыльнулся Степка. — Я ведь помню, как ты мне грозился ребра пересчитать за Анфиску.

Жалеешь, что не получилось?

— Жалею, — кивнул головой Алексей. — Говори: что у тебя ко мне?

— Разговор у меня к тебе долгий, — прищурился на него Степан.

С виду он и впрямь смахивал на китайца. И хотя в нем смешалось несколько кровей, маньчжурская оказалась сильнее всех.

Он вновь налил себе водки, уже не предлагая Алексею, залпом ее выпил и, отломив кусок колбасы, принялся жадно есть. Затем поднял слегка осоловевший взгляд и с откровенностью подвыпившего человека похвалился:

— Тут про меня много чего говорят, да большей частью — вранье. Я людишкам не враг и беру только то, что мне причитается.