Талисман Белой Волчицы

А я знаю, сколько и что мне причитается.

Однако провести меня трудно. Я ведь не за всякое дело берусь. Мелочь разная, чулки, пудра — это не по мне. У меня дела покруче, а сейчас и вовсе можно развернуться: опиум поставлять, к примеру. Местный народец уже расчухал, что к чему. Потянулись к дурману, а за него что угодно готовы выложить. Золотишко там, меха… А мне рыжья много надо, чтоб дела еще шире развернуть. Брательнику моему Тимохе и не снилось, какие задумки у меня в голове. Всю Монголию под себя уложу, а там и маньчжуров прищучу.

Это они с виду только важные да пузатые, а пугни только, живо об… — Он замотал головой и вновь подлил себе из бутылки, только выпил, уже не закусывая, и вперил в Алексея мрачный взгляд. — Чего молчишь, легаш?

— Слушаю, — ответил односложно Алексей.

— Вот то-то и оно, что тебе только слушать и остается. — Степка захохотал, обнажив желтые, прокуренные, по-лошадиному крупные зубы. Затем совершенно трезвыми глазами посмотрел на Алексея и спросил:

— Небось надеешься, что тебя вот-вот отсюда выцарапают?

Алексей неопределенно пожал плечами.

— Хрен они тебя выцарапают! — хмыкнул удовлетворенно Степка и откинулся головой на стенку юрты. Цыкнув зубом, он срыгнул воздух и насмешливо посмотрел на Алексея. — Две недели прошло, тебя уже, почитай, похоронили.

Лошадь твою на третий день чабаны привели в волостную управу. Искали тебя по всей степи, но не нашли. Сгинул ты!

Сквозь землю провалился! Правда, Мишкины гонцы до сих пор везде рыскают, о тебе спрошают, но уже без особой надежды.

 — Он пьяно захихикал. — Анфиска, дура, истерику закатила, кажный день свечку в церковь ездит ставить за твое, мол, спасение. Ревет благим матом, люб он мне, говорит.

Я ее поучил маненько, все без толку, блажит, словно по покойнику. — Он склонился, приблизив широкое лицо к Алексею. — Али впрямь покойник? — И сам же ответил с довольным видом:

— Нет, дышишь пока. Вытащил китаеза тебя с того света.

— Что тебе надо от меня, если я, по-твоему, почти покойник? — произнес Алексей сквозь зубы.

— Для них ты точно покойник, — кивнул он в направлении окна, — а для меня в самый раз. Хочешь, я тебя с собой возьму? Дело сделаем, и возьму!

— Какое дело? — насторожился Алексей.

— Ну вот, сразу видно, что легаш, — ухмыльнулся Степка, — сперва про дело спросил, а не про то, куда я тебя забрать хочу. Только про дела наши тебе знать не положено, хотя узнаешь, еще как узнаешь, — произнес он самодовольно, — только помешать уже не сможешь.