Талисман Белой Волчицы

Но он продолжал гнать лошадь, не оглядываясь. И только когда взлетел на очередной холм, бросил быстрый взгляд за спину, но преследователей не обнаружил. И опять же не знал, то ли уложил кого из винтовки, то ли отстали варнаки, не выдержав бешеной скачки по степи.

Слобода еще спала, когда копыта его лошади, взбив уличную пыль, глухо процокали в сторону заводской конторы.

Чутье ли особое, то ли уже кое-какой опыт подсказали Алексею, что урядник сейчас не дома, а в своем кабинете. И поэтому совсем не удивился, когда заметил в окне тусклый свет керосиновой лампы.

Егор, видно, пришел на службу спозаранку, а то и вовсе еще не ложился спать. Не суть важно, главное, что через десяток секунд они встретятся. И уж точно сроду он так не спешил на свидание, как на встречу с Егором Зайцевым.

Накинув лошадиный повод на коновязь, Алексей буквально взлетел на крыльцо и распахнул двери. В комнате было трое. Ермак, по обычаю, устроился на корточках в углу и смолил свою трубку.

Егор с красными от недосыпа глазами что-то объяснял третьему, сидящему к Алексею спиной человеку в темном сюртуке. Держа двумя пальцами на отлете потухшую цигарку, в правой урядник зажал листок бумаги и тряс им перед лицом незнакомого Алексею господина. Судя по количеству табачного дыма, зависшего под потолком, все трое сидели здесь с вечера.

Алексей вырос на пороге и открыл было рот, чтобы поздороваться, но Егор вскинул голову, замахал бумагой уже на него и выкрикнул негодующе:

— Давай, давай, выходи отсюда! Я пока не принимаю!

Шаритесь ни свет ни за…

Но Ермашка вдруг вскочил на ноги и перебил его на полуслове:

Егор вздернул голову.

— Е-ешкина мама! И вправду Алешка! — Он перепрыгнул через стол и, оттолкнув Ермашку, обнял Алексея. — Откуда ж ты взялся, лихая твоя башка? — Ухватив за плечи, он слегка встряхнул его и окинул придирчивым взглядом. — Надо ж, а я с ходу не признал! Похудел! Глаза ввалились!

А борода-то, борода! Я уж думал, казачишка какой спозаранку… — Недоговорив, он вновь прижал Алексея к себе.

 — Где ж тебя носило, дорогой ты мой? Мы уж тут совсем было тебя похоронили.

— Таной сказал: тюндюк не захлопнется! — Ермак подошел сбоку. И тоже обнял Алексея, улыбаясь во весь рот. — А ты, Егор Лукич, кричал, когда я тебе говорил, что шаман врать не будет.

— Да уж, — засмеялся урядник и постучал себя по темени, — ты мне этим тюндюком плешь на всю голову проел.