Талисман Белой Волчицы

Правда, предупредил, что лично мне зубы пересчитает, если не найду улик против Гурана.

— И что ж, нашли? — справился Алексей.

— Нашли! — довольно улыбнулся Егор. — Он еще не успел расчухать про арест сына, так что взяли его тепленьким. И кучу контрабандного товара по амбарам наскребли, и золотишка разного изъяли: и в слитках, и в самородках, и в песках. Всего три пуда с лишком. И червонцев не меньше тысячи обнаружили, из тех, что успели настряпать, но не успели сбыть. А еще побрякушки разные из курганов, тоже золотые да серебряные.

Учитель и Мария Викторовна их смотрели, говорят, точно из курганов. Мария Викторовна даже того барашка, что у Демки изъяли, узнала. Говорит, самолично у Хатанги его видела.

— Значит, действительно Хатанга на Гурана работал.

Видимо, бай дороже платил за находки, чем купец?

— Правда ваша, Алексей Дмитрич, — согласился Егор, — не зря верблюд к Гурану вас привез. Проторил туда Хатанга дорожку, непременно проторил. Только оттого голову и сложил. — Вздохнул тяжело урядник.

 — Видел я тот проклятый тюндюк, когда вас искали. В ямине этой, ей-богу, не вру, моя изба уместится. Камни с глиной в кашу перемесило, а березу — ту и вовсе в щепу раздолбанило. Но, каюсь, даже в голову не пришло, что там косточки Хатанги упокоились, да и вы едва выкарабкались. Думал, увидели, что юрта пустует, ну и уехали восвояси. Лошадь-то пастухи аж в десяти верстах от кургана нашли.

— Драгунку не прикарманили?

— Вернули, — засмеялся Егор, — вздумалось бы им прикарманить! Но, видать, долго сомневались, три дня лошадь держали у себя.

А мы тут с ума сходили, куда вы могли подеваться. Потом привели, вражьи дети, лошадку.

Разузнали мы у них все как следует, а после на пару с Ермашкой все окрест на пять рядов обшарили, людей опросили, в нескольких аалах на всякий случай повальный обыск провели. Нет, пропал наш Алексей Дмитрич, словно его с кашей съели. — И с укором посмотрел на Алексея. — Попробуй догадайся тут, что вы на верблюде будете выбираться.

Думал — нет верблюда, значит, Хатанга где-то пьянствует, как обычно. — Он взглянул в окно и вновь перевел взгляд на Алексея. — Скоро Михаила Корнеич должен подъехать.

То-то обрадуется, сердешный. Переживал о вашей пропаже не меньше нашего. А уж как Мария Викторовна плакала и горевала, словами не передать, да и учитель тоже сильно расстроился. Все меня укорял, что не сберегли мы вас. — Егор расплылся в улыбке. — Даже Анфиса Никодимовна — и та взлютовала.