Талисман Белой Волчицы

За грудки меня хватала и ругалась по-черному, хоть святых выноси, за то, что, по ее разумению, вашими поисками должным образом не занимался. — Он весело подмигнул Алексею и опять помрачнел взглядом. — Все хорошо, единственно не узнали, откуда к Гурану монеты попали. Пока молчит, вражина, ни слова еще судебному следователю не сказал. Только глазками своими злобными сверкает да матерится. Но ты бы видел, Алексей Дмитрич, как народ ликовал, когда его в цепях со двора повели.

Сколько он крови попил, сколько горя принес — не счесть.

Отлились волку овечьи слезы!

— Надо срочно брать Степку, — произнес сквозь зубы Алексей. — Он гораздо больше знает, чем Гуран. В этом деле он всему голова!

— Степку мы всенепременно хлопнем, — подал голос Вавилов и положил ему руку на плечо. — Только тебе, Алеша, пока придется отойти от расследования! На денек, не больше! Отдохнешь, отоспишься! — И поторопился объяснить, заметив протестующий жест Алексея:

— Нам сейчас надо срочно со Столетовым разобраться, а потом за Степку возьмемся.

Пока он не знает про твое возвращение, никуда не сбежит. А после и до него руки дотянутся.

— Ставлю голову на отсечение, что ему уже известно и про гибель Тобурчина, и про то, что вы схватили Гурана, — возразил Алексей.

— Но, согласись, ему совершенно не стоит знать, что тебе удалось спастись, — продолжал настаивать Иван. — Лучше, чтобы он тебя вообще пока не видел. Иначе точно сделает ноги. Сейчас он крайне обеспокоен, что арестовали Гурана, но знает, братец его не выдаст.

И возможно, попытается даже каким-то образом Тимофея освободить. Если уже не пытался. Когда Гурана везли в Тесинский острог, конвойных обстреляли. Но те казаки ушлые. Окружили полицейскую карету и открыли огонь по тайге. Больше ни одного выстрела не прозвучало. После мы место засады осмотрели. Судя по следам, бандитов было не больше трех человек. Все верхами, но напасть в открытую не решились, конвойных-то, почитай, в пять раз больше было.

— Выходит, сил у них и впрямь мало осталось или впопыхах нападение готовили, — подал голос урядник.

 — Одно из двух, но, по всему видно, затревожились господа разбойнички. Забеспокоились, сучье племя! — Он вытащил из кармана мундира часы и озабоченно посмотрел на них. — Что-то задерживается Михаила Корнеич, не случилось бы чего!

— Накаркаешь смотри. — Вавилов зевнул и прикрыл рот ладонью. — Сейчас бы соснуть минуток шестьсот, так нет, придется на рожу столетовскую любоваться. — Он выглянул в окно.