Талисман Белой Волчицы

 — Кишки на просушку вывесить вздумали за то, что я вам, сволочам, не даю под камнями сдохнуть? Быстрого фарта захотелось? Так помахай кайлушечкой от зари До зари, и не со срамными девками то рыжье пропивай, и не в «банчок» просе… а в тулун складывай! Тогда тебе эта шахта на хрен не понадобится! — И уже тише, с горечью добавил:

— Эх, Зосима, Зосима, сучья твоя душонка! Разве мы с тобой вместе в болотах не гнили, в одном балагане не спали, мошкой не захлебывались?

Ты ж мне последнюю корку хлеба отдавал, а кто тебя пять верст на себе тащил, когда в шурфе нас придавило? А теперь что ж? Запамятовал? — Он соскочил с крыльца и, ухватив старателя за длинную бороду, притянул к себе:

— Ты ведь не меня продал, ты свою душу продал!

— Михаил Корнеич, — залопотал старик, пытаясь оторвать руку Михаила от своей бороды.

Михаил с брезгливой гримасой на лице оттолкнул старика от себя и приказал двум казакам, застывшим на крыльце за его спиной:

— Забирайте! Все, что угодно, прощу, но только не предательство!

Бравый казачий унтер-офицер подскочил к ним и взял под козырек:

— Разрешите доложить, Михаил Корнеевич, бунтовщиков определили в холодную.

— Передай Лукичу, чтобы погодил пока, — приказал Михаил и, понизив голос, спросил:

— Что там по делу, с которым ночью ездили?

Унтер пожал плечами:

— Никого нет-с, ваше степенство! Одни уголья! Ушел, стервец, а хату, видать, еще с вечера подпалил. Но Егор Лукич в пепле порылся, нашел кой-чего…

— Все понятно, — процедил сквозь зубы Михаил и махнул рукой:

— Оцепляй банк, но до сигнала ничего не предпринимать!

Казаки мигом выполнили приказание, окружив банк плотной стеной.

Казаки сидели в своих седлах не шелохнувшись, лишь переместили винтовки на грудь, а правую руку на эфес шашки.

Двое стражников подскочили к дверям банка, отбросили засовы и распахнули настежь двери, явив свету Ивана Вавилова в растерзанном сюртуке и выбившейся из брюк рубахе.

Под глазом у него наливался густым багрянцем огромный фонарь, а губы расплывались в радостной ухмылке Прищурившись на солнце, он отступил в сторону, а два дюжих стражника, уже известные Алексею Степка и Тришка, выволокли наружу едва стоящего на ногах крупного мужика с всклокоченной головой и разметавшейся бородой.