Талисман Белой Волчицы

 — Мне не удалось самой увидеть подобные слитки, поэтому я хотела расспросить Хатангу: может, он что знает об этом?

— А кто сдавал слитки из курганов в казну?

— Я не знаю! Мне об этом написал в письме дядюшка.

Он тоже удивлялся, с чего вдруг золото и серебро стали находить слитками, да еще в таких количествах.

— В каких количествах? — справился Алексей и взял Машу под руку. — Объясните: что вас беспокоит? Ведь слитки сдаются в казну, значит, ничего противозаконного здесь нет.

— Ничего вы не понимаете, Илья Николаевич, — опять рассердилась Маша.

 — Я думаю, что действительно кто-то нашел богатый клад из древних изделий и именно их переплавил в слитки. Сдали уже более двух десятков. И я вполне допускаю, что их было гораздо больше. — Девушка раскраснелась, а на верхней губе выступило несколько крошечных капелек пота, но это совсем ее не портило. Так же как и сердито прищуренные глаза и раздраженная интонация, с которой она произнесла:

— Поймите, это истинное кощунство, и никому до подобных негодяев нет дела!

Все в Маше нравилось Алексею, и он прощал ей даже очевидное невнимание к своей персоне.

Ведь он тоже в некоторые моменты забывал обо всем, ни о чем не помышляя, кроме разоблачения и поимки негодяев, и в этом они с Машей были очень похожи: оба они жаждали наказания преступников. Но он не имел права высказывать свои мысли вслух и выдавать свои намерения, и в этом было его главное отличие от девушки.

— Маша, Илья! — догнал их Владимир Константинович. — Подождите! — проговорил он, задыхаясь от быстрой ходьбы.

 — Я все-таки узнал, кому Хатанга сбывает свои находки из курганов. Последний раз он продал более сотни предметов в одни руки. Среди них оказались сосуды для притираний, блюда, подвески, серьги, гребни, амулеты, — всего не перечислишь. Каждая вещь обошлась коллекционеру не дороже шестидесяти-семидесяти копеек. Сущие гроши!

— И кто ж оказался любителем подобных древностей? — спросил Алексей и совсем не удивился, когда услышал ответ, потому что знал его заранее.

Слишком уж выразительно посмотрел на него Владимир Константинович, когда произносил последнюю фразу.

И учитель подтвердил его подозрения:

— Наш общий знакомый — Михаил Корнеевич Кретов!

Солнце нырнуло за древние скалы, дневная жара пошла на убыль, и в воздухе терпко запахло коноплей, заполнившей берега оросительных каналов, через которые были перекинуты хлипкие деревянные мостки. На них двум пешеходам не развернуться, не то что конной коляске проехать.