Талисман Белой Волчицы

И совсем не задумываемся над тем, что рушится и уничтожается гораздо большее… — Она внезапно замолчала, перевела взгляд за спину Алексея и недоуменно спросила:

— А это кто? Тоже дядюшкин знакомый?

Алексей повернулся и увидел на вершине увала еще один экипаж, более солидный и богатый, чем коляска учителя.

А по тропинке к озеру спускались два человека. Один, несомненно, был Владимир Константинович, а второй, Алексей даже скривился от досады, Михаил Кретов. С горы он сбегал почти вприпрыжку, лишь на самых крутых участках слегка тормозил и подавал руку учителю.

Он что-то нес под мышкой, и через несколько секунд Алексей разглядел, что это тот самый туес, из которого Хатанга доставал свои находки, чтобы показать их Маше. Выходит, купец действительно скупал у старика древние вещицы, причем в нарушение закона, так как все найденное в курганах тот должен был сдавать в казну. Выходит, не сдавал… А если и сдавал, то самую малость, для отвода глаз…

Все эти мысли промелькнули в голове Алексея за считанные секунды: ровно столько времени понадобилось Михаилу, чтобы достичь берега.

Причем последние метры он преодолел, не глядя себе под ноги, но зато не спуская глаз с Маши. И это очень не понравилось Алексею. Но девушке, видимо, тоже не пришлось по вкусу столь пристальное внимание. Она зябко передернула плечами и, когда Кретов поравнялся с ней, смерила его отнюдь не теплым взглядом.

Но Михаила, похоже, это совсем не смутило. Не поздоровавшись, он насмешливо произнес:

— Кажется, я здесь кому-то помешал?

Маша надела очки, которые до этого висели на цепочке у нее на груди, окинула Михаила строгим взглядом и подчеркнуто вежливо произнесла:

— Конечно же, вы нам помешали! Не поздоровались, не представились и достаточно бесцеремонно вторглись в разговор.

Михаил явно опешил и даже бросил взгляд в сторону Владимира Константиновича, слишком быстрый, чтобы учитель понял, что у него попросили помощи, но Алексей по глазам уловил это мгновенное замешательство и откровенно обрадовался: получил купчик отлуп по полной программе.

Наверняка никто не смел говорить с Михаилом подобным тоном, вернее, выговаривать за столь мелкие, на его взгляд, проступки.

Но Михаил мгновенно оценил ситуацию и переменил тон:

— Простите за ради Христа, — он склонил голову в поклоне, — некому было Мишку Кретова отесать и на путь истинный наставить! Светским хитростям не обучен, ножками шаркать не умею. Так что принимайте какой есть! — Он прижал ладонь к груди.