Там, где рождается любовь. Нейронаука о том, как мы выбираем и не выбираем друг друга

Я опиралась на результаты предыдущих работ, а также на дополнительные сведения, которые исследователи и не думали включать в свои статьи, но которые могли бы дать подсказки. Моей целью было составить некую карту любви в мозге, чтобы получить полное представление о том, как работает этот сложный орган.

Затем мы сравнили карту романтической любви с картой дружеской любви (того чувства, которое мы испытываем к друзьям) и с картой единственного вида любви, подробно изученного нейроучеными, — материнской.

Все двенадцать областей мозга активировались этими тремя видами любви, но по-разному и с разной интенсивностью. Например, романтическая любовь гораздо сильнее, чем дружба, стимулировала центры удовольствия и области коры головного мозга, управляющие нашим самоощущением, такие как угловая извилина.

Меня поразили эти результаты. Было ясно, что любовь играет куда более сложную роль в работе мозга, чем предполагали прежде. Но больше всего в этой нейронной карте любви меня поразила не ее замысловатая форма, а то, что она была идентичной у всех людей.

Нам часто кажется, что наша история любви уникальна, но на биологическом уровне любовь одинакова независимо от того, кто ее испытывает. Неважно, где вы родились, мужчина вы или женщина, — значимый для вас человек будет одинаково мощно стимулировать вашу нейронную сеть.

Глава 5. Любовь в отражении

Любовь — самая мощная вещь во Вселенной.

На протяжении двадцати минут мы сидели рядом друг с другом в полной тишине.

Затем он повернулся ко мне и сказал:

— Если я начну храпеть, ударь меня.

Из всех возможных фраз для начала знакомства эта была самой эпатажной. Я хихикнула.

Потом я увидела рядом с нами профессора, который обмяк в кресле.

— Он храпит. Хочешь, я его тоже ударю?

Я вскинула брови, как бы говоря: «Да неужели?» Мы раньше не встречались, но доктор Джон Качиоппо не нуждался в представлении, по крайней мере на конференции по социальной нейронауке. Я зачитывалась его статьями еще в аспирантуре.

Однако я и не подозревала, что он так хорош собой. У него была оливковая кожа, русые волосы с проседью и жилистое тело. А густые усы, вместо того чтобы старить, делали его лицо еще дружелюбнее, подчеркивая широкую улыбку.

Было раннее утро января 2011 года. Мы были в Шанхае, хотя вполне могли бы быть в Нью-Йорке или Милане: в местах проведения научных конференций всегда такая обстановка, что непонятно, где именно ты находишься.