Онлайн-библиотека книг
Амелия же в это время медленно, словно привидение, начинала подниматься с койки, а затем брела в сторону Марка. Под конец трансляции вместе с Марком истошно орал Даня. Во время репетиций Василевский постоянно запинался и начинал не вовремя ржать.
– Не могу! – задыхался он от смеха, когда мы с Иркой и Дианой нарочно корчили рожи за кадром. – Телефон трястись будет.
– Нормально, – успокаивала его Циглер. – Это будто от страха…
Всякий раз, когда Марк начинал ржать, мы подхватывали его громкий хохот. Будто каждый из нас через истеричный смех избавлялся от накопившегося за этот вечер страха.
– Так еще лучше! – радовалась Амелия. – Пускай долго грузится. А Кузя помучается в догадках, что там происходит!
И хотя мне не нравились такие розыгрыши, Кузьменко этот дурацкий ролик с Амелией в главной роли заслужил. По словам Василевского, Макс долго запугивал всех, кто был в палате. А такое изощренное наказание придумал для Марка лишь потому, что ревновал Соболь к нашему новенькому…
Пока все были заняты съемками, мы с Никитой улучили момент и выбрались на старую крышу.
"Никита сидел рядом, а я нарочно касалась его плечом. Мне хотелось крепко обнимать его за загорелую шею, целовать, вспоминать наше детство и счастливо смеяться. Впервые я испытывала такие приятные чувства. Я горела. Любовь прожигала до костей… Я снова смотрела только на профиль дорогого мне человека, как днем, на озере.
– Когда ты понял, что я тебе нравлюсь? – вдруг спросила я. – Ну… как девушка.
Никита посмотрел на меня и улыбнулся.
– У тебя в темноте глаза сияют, – сказал он. – Как звезды.
Вдвоем мы снова задрали головы и уставились на небо. И в эту минуту куда-то далеко отступили и наш побег, и заброшенный лагерь, и возможное наказание, и угрозы, и эти дурацкие правила…
– Наверное, я понял, что ты мне нравишься, в тот момент, когда услышал о симпатии к рыжему.
– Почему ты сразу мне обо всем не рассказал?
– Ты ведь тогда относилась ко мне только как к другу.
