Там, где живет любовь

Поэтому после той дурацкой драки я решил, что это даже лучше, что мы перестали общаться. Придет другой, и я снова не сдержусь… И только теперь понял, какой был дурак, что не объяснился с тобой раньше. Мне тебя не хватало.

Я молчала, обдумывая слова Никиты. Возможно, вселенная не зря дала нам тайм-аут. Потеряв Никиту на целых два года, я стала как птица с подрезанными крыльями. И вот теперь наконец я снова могу летать. До момента нашего воссоединения я даже не подозревала, насколько мне дорог Никита. Зато теперь он рядом.

Я могу обнять его, поцеловать, прокричать на весь темный лес, что он – только мой… Я придвинулась ближе к Никите, и он тут же обнял меня за плечи. Высокие черные сосны закружились, зашумели. И голова пошла кругом от счастья. Счастье. Кроме него, больше в жизни ничего не хочется.

Я подняла голову и принялась снова рассматривать лицо Никиты.

– Что у тебя с носом? – спросила я, осторожно коснувшись пальцем чуть ниже переносицы. – Другой какой-то стал… Раньше не замечала.

– Ломал, – смутившись, ответил Никита.

Чердачное окно с треском отворилось, и показалась голова Рудневой в бигуди. Я тут же отпрянула от Никиты, а тот нехотя выпустил меня из объятий. Пока не хотелось, чтобы Диана узнала, что мы с Яровым вместе, иначе каждую ночь пришлось бы обсуждать с Рудневой наши отношения.

– Приветик! – кряхтела Ди, пытаясь выбраться на крышу. Видимо, сзади ее кто-то хорошенько подтолкнул, так как Руднева пискнула и повалилась на старый пыльный шифер. Следом показалась довольная Амелия.

Обе уже успели переодеться.

– Ну как прошли ваши съемки, Хичкок? – со смехом спросила я у Амелии.

Циглер показала большой палец. Затем и остальные ребята выбрались на крышу. Марк сел рядом с Даней, который оперся спиной о старую деревянную раму чердачного окна. Василевский снова впился в нас с Никитой взглядом. Мне стало не по себе. А еще из головы никак не выходила его встреча с Соболь. Какие общие дела у них могут быть?

Диана села рядом с Амелией, скрестив ноги, и в темноте принялась разглядывать свой маникюр.

– Амелия, ты толкнула меня, и я ноготь сломала!

Циглер только удрученно вздохнула. Некоторое время мы молчали, прислушиваясь к лесным шорохам.

– Вот ты вроде неглупая деваха, – нарушила тишину Амелия, обращаясь к Диане. – А ведешь себя иногда просто невозможно. Ну неужели у тебя правда сладкая вата в голове? Ведь болтаешь об одних глупостях…

– Я такая, какая есть! – с вызовом произнесла Руднева. – Никого из себя не строю.