Там, за передним краем

Вадим неотрывно смотрел на белое, с синеватым отливом лицо, на заостренный нос, а в голове все время звучали слова Клавы Нечипорук: «Берегите их. Ведь каждая из них в будущем — мать». Вот и сберег! Не успела уехать, а двоих в отделении уже нет. И ведь всего на одно мгновение приподняла голову…

Могилу вырыли на опушке леса. Там уже стояло несколько конических столбиков со звездочками на верхушке. Солдаты из разведвзвода завернули Валю в плащ-палатку, бережно опустили в могилу. Прогремел троекратный залп из автоматов.

Зашуршали комья земли, и вскоре вырос свежий бугорок. На нем установили столбик с табличкой посередине и со звездочкой на верхушке.

Чтобы снять напряжение

Три дня никто из снайперов не выходил за передний край.

— Пусть придут в себя, — посоветовал начальник штаба. — В отделении месяца два не было потерь. Девчатам сейчас очень тяжело. А чтобы не дать им совсем раскиснуть, надо с ними провести занятие. Сможешь это сделать? Вот и хорошо. Только не в землянке, а на местности. Сегодня же возьми одного из разведчиков, подбери с ним подходящее место, создай там нужные условия и — за дело.

Помочь выбрать учебное поле согласился сам Николаев.

— Я тут вокруг каждую кочку знаю, — сказал он. — Все излазил со своими ребятами.

Они шли по узкой тропинке. Вокруг шумел лес. Было начало сентября, и отдельные деревья стали уже вплетать в свой зеленый наряд золотистые украшения. Позванивали желтыми монистами редкие березы, подрумянились стройные клены. Лишь сосны и ели не изменяли навечно избранному цвету.

Ветер шаловливо трепал березки за косички, радовался, когда сбрасывал с них желтые монетки, налетал на клен, стараясь наклонить, пригнуть его горделивую макушку, а в густой зелени хвои был тих и ласков, что-то постоянно шептал там, и на землю доносилось лишь шшу-у, шшу-у-у.

— Это правильно, что с девчатами решили позаниматься, — говорил Николаев. — Гнетущее состояние пройдет, да и кое-что напомнить надо. Хитры сейчас фашисты стали. Во весь рост и не ходят. В землю зарываются, кругом посты ставят.

И звереют еще больше. Тебе не рассказывали, что с родными Риты произошло? Было это недели две назад, недалеко отсюда. Мы наступали. Взяли одно селеньице, только вместо домов — одни головешки да трубы печные. Я как раз по улице шел с двумя разведчиками. Смотрю, около одного пожарища сидит дивчина в солдатской форме и рыдает. Фигура вроде знакомая: где-то видел. Подхожу — Рита Кулдзиня. Она в наш полк еще под Псковом пришла. Кажется, из госпиталя.