Там, за передним краем

Надеются, что за «свою» мастерскую или хутор новоявленный хозяин будет биться до последнего вздоха.

— Совершенно с вами согласен, — майор бросил на стол грамоты. — Другой цели у фашистского руководства и быть не может. — Встал из-за стола, достал из кармана куртки, висевшей около двери, пачку «Беломора», закурил. — И знаете, им кое-что удается. Сопротивление-то гитлеровцев возросло, ожесточилось.

— Это правда, — согласился Лавров. — Вроде и деться некуда, а в плен мало сдаются. Хотя и дураку теперь ясно, что дни их сочтены.

Замполит одобрительно улыбнулся.

— Обстановку оцениваете правильно. Сразу видно, что человек партийный.

— Пожалуйста! — громко произнес майор.

Вошла Лида Ясюкевич с дымящимся котелком.

— Мы чай вскипятили, — сказала она. — Разрешите и вас угостить.

— А чего же в котелке? — удивился Тимофей Егорович. — Там посуда есть. Сам видел.

— Знаете, — смутилась Лида, — в котелке привычней и вроде вкуснее.

— Ну, если так, — улыбнулся майор, — то ставьте на стол. Вот сюда, на газету.

Я сейчас достану колбаски, хлеба. Есть и сахар. Присаживайтесь с нами, хозяйкой будете.

— Извините, не могу. Девочки уже спят. И я хочу хоть часок подремать.

— Желание дамы — закон для рыцарей, — слегка подняв руку, сказал Тимофей Егорович.

Но Лида почему-то продолжала стоять у двери.

— Может, у вас есть секретный разговор с командиром отделения? — спросил у нее замполит. — Тогда я выйду.

— Да нет, что вы! Просто я хотела доложить, что Ане Шилиной передали сегодня письмо. Нашлась ее сестренка, в Красноярском крае она, в детском доме.

Жива, здорова. Письмо это получил старший лейтенант Мамонов. Оно в полевой сумке у него лежало. Прислано на его имя. Выходит, он тоже искал Настеньку, так звать девочку. Наверное, хотел сам обрадовать Аню, да не успел. Мы ей не говорили, что Лени Мамонова уже нет. И очень просим вас не говорить при ней о его гибели. Они были друг другу далеко не безразличны.

— Вот это для меня новость, — как бы про себя сказал Тимофей Егорович.

— Аня — очень впечатлительный человек, — продолжала Лида, — и ей трудно будет перенести сразу и радость огромную, и горе большое.

Мы потом сами найдем подходящий момент и скажем.

— Молодцы, девушки, что так заботитесь друг о друге, — Тимофей Егорович подошел к Лиде и по-отцовски полуобнял ее за плечи. — Мы с сержантом Лавровым обещаем молчать. Только ведь о гибели старшего лейтенанта Мамонова знает почти весь полк. И Шилина может услышать об этом не из наших уст.