Там, за передним краем

Надо уходить. Глянул на Михайлову, снова подумал: «Видела или не видела?» Та надевала колпачки на оптический прицел. Надела, подняла глаза. Большие, серо-зеленые. Ничего в них скрытного. Только усталость. Спросила:

— Ну что, к бывшему сараю?

Вадим кивнул и, согнувшись, чуть ли не на четвереньках двинулся по канаве.

На месте кирпичей все было переворочено. Росший бурьян как косой поснесло. Из неглубоких воронок струился сладковатый запах сгоревшего тола.

— Слава богу, хоть от комаров избавились! — облегченно вздохнула Михайлова.

 — Вы посмотрите, что они со мной сделали. Все лицо горит.

Вадим взглянул на девушку. Нос, губы у нее припухли, на щеках красные пятна.

— Я знаю, — проговорила она, — теперь такая рожа станет, что два дня стыдно будет из землянки высунуться.

Лавров ничего не сказал. Он думал сейчас: откуда взялся пулемет? Наверное, ожил тот самый? Позицию, конечно, сменили. Надо найти его.

Но сделать это не удалось. В течение всего дня пулемет молчал. С обеих сторон изредка летели снаряды, мины, ухали взрывы.

Ни одна живая душа над траншеями противника не показалась. Солнце уже начало клониться к горизонту. В низине появилась легкая дымка тумана.

— Командир, — вдруг раздался голос Михайловой, — одинокая береза, влево пятьдесят…

Там, где указала напарница Лаврова, шел во весь рост к траншее гитлеровский солдат. За спиной у него — раздувшийся ранец, в руках чайник. Ясно, несет своим ужин.

Кулаки младшего сержанта сжались от злости. Подумал с ненавистью: «Разве позволительно фашисту во весь рост по советской земле ходить?!» Выждав, когда над головой просвистел очередной снаряд с нашей стороны, Лавров выстрелил одновременно с разрывом.

Солдат будто споткнулся о невидимую преграду. Взмахнув руками, он рухнул на землю.

— А это вы хитро придумали — под разрыв снаряда замаскировались, — одобрительно заметила Люда.

Темнота постепенно заполняла низины, окутывала кустарник, деревья. Подождав еще полчаса в надежде, что пулемет чем-то выдаст себя, снайперы двинулись в обратный путь. До родной землянки добрались близко к полуночи.

Вадим не стал туда заходить — неудобно, девушки, наверное, уже легли спать. Направился прямо к разведчикам.

Николаев еще не спал. Увидев вошедшего Лаврова, привстал с постели.

— Что-то ты долго, — заговорил он. — Я уж думал — не дождусь тебя, усну. Быстренько раздевайся и садись есть. Вон на печке пшенная каша с тушенкой и чай сладкий.

Хорошо, когда есть добрый, заботливый друг. Вымыв руки и лицо, Вадим принялся за кашу.