Ну я ему и сказала: «Хватит! Слишком уж любопытный…»
На протяжении всего этого разговора Люда Михайлова сидела в одной и той же позе, обхватив колени руками и положив на них подбородок. Вадим изредка поглядывал на нее, но так и не мог определить, слушает она Аню и Свету или думает о чем-то своем. Лицо ее было отрешенным. Да и сам он не раз ловил себя на том, что мысли его то и дело уносились туда, в окоп. Всего ведь две секунды…
На переднем крае жизнь практически в опасности все время. Но к этому привыкаешь. Привыкаешь к треску пулеметов и автоматов, грохоту артиллерийских и минометных разрывов.
На них даже перестаешь обращать внимание, как в мирное время человек не обращает внимания на тиканье часов. Наоборот, под аккомпанемент переднего края солдат и спит лучше, и чувствует себя спокойней. И если внезапно наступит тишина, то это сразу настораживает: что случилось? Об опасности солдат-фронтовик не думает. Он ее не видит. Слышать слышит: свист пуль и осколков, вой снарядов, мин, бомб. Но это где-то, даже если и рядом.
И каждый думает, что это не для него. А вот увидеть смертушку, да совсем рядом — далеко не всем доводилось. Потрясение на всю жизнь. Рассказывают: шел бой. Цепь наша залегла. Противник открыл огонь из орудий и минометов. Один из солдат вдруг ощутил: что-то грохнулось около него. Оглянулся — снаряд в землю врезался и дымит еще. «Все, конец», — подумал солдат… На теле его потом не нашли ни одной царапины: снаряд не взорвался. А сердце не выдержало…
Вадим и через день, и через месяц, задумавшись вот так, не раз видел рядом с собой раскрытую ладонь, а на ней гранату без спускового рычага…
Возвращаясь с обеда, младший сержант Лавров увидел на полянке, неподалеку от штабных землянок, большую группу людей.
Подошел ближе. Все ясно: пополнение прибыло. Не ошиблась Ясюкевич. Среди прибывших без труда можно было различить тех, кто уже побывал в боях, и тех, кто впервые попал на фронт. Бывалые сами расспрашивали: нет ли у вас такого-то, а не попадал ли к вам из такого-то полка такой-то, кто командует разведчиками и как его увидеть, чтобы привет от друга передать, и т.
д. и т. п. А новички держались кучкой. Они чутко прислушивались к громыхавшему почти рядом переднему краю. Друзей, знакомых не искали. Это к ним чаще подходили, спрашивали:
— Земляки есть? Кто из Костромы?
— Москвичи есть? Подходи с «сидором», обнимать буду.
Находились земляки. Радовались встрече. Ведь земляка повидать — все равно, что на родине побывать.
