Там, за передним краем

«Этому встретился свой Михаил Ильич, — подумал Вадим. — Науку солдатскую, суть фронтовую быстрее освоит».

Тут же, на поляне, положив на пенек лист фанеры, сидел ефрейтор с медалью «За боевые заслуги» и записывал в книгу учета вновь прибывших. Они подходили в порядке очереди, отвечали на вопросы ефрейтора. Тот ровным красивым почерком записывал. Подошел невысокого роста крепкий паренек. Глаза — щелочки, скулы широкие. Ефрейтор, не поднимая головы, задает вопрос:

— Фамилия, имя, отчество?

— Значит, безотцовщина?

— Почему обижаешь? Есть отец, хороший, умный, охотник, Николай звать.

— А чего же ты голову морочишь? Так и запишем — Николаевич. Национальность?

— Это что еще такое? Киргиз, что ли?

— Киргизы живут на юге, а мы на севере.

— Юкагир, понимаешь, юкагир! А можно и одул, так мы себя называем.

Ефрейтор почесал ручкой за ухом, посмотрел на новичка и глубокомысленно изрек:

— В общем, я пишу пока «русский», а там разберемся. Отходи. Следующий!

Один из вновь прибывших — сутуловатый мужчина лет тридцати с крупным носом и выбритым до синевы подбородком уже демонстрировал свое мастерство.

Усадив на застеленный белым куском материи пенек старшину хозвзвода, он принялся подстригать его. Матово поблескивала в руках машинка, порхали, поклацывая, ножницы. А под конец специалист-парикмахер даже побрызгал старшину одеколончиком.

«Ну, этот дальше хозвзвода не пойдет, — определил Лавров. — Будет при штабе воевать машинкой и ножницами».

К писарю подошел высокий, смуглый капитан Кобахидзе, командир артдивизиона.

Кончики смоляных усов подкручены как два буравчика. Заглядывая в список через спину солдата, спросил:

— Артиллеристы есть?

— Так точно, товарищ капитан! — громко произнес стоявший сзади офицера сержант. — Разрешите представиться: сержант Генералов.

Кобахидзе повернулся, внимательно посмотрел на рыжеватого кряжистого сержанта с орденом Славы III степени на груди.

— Командир расчета стадвадцатидвухмиллиметровой гаубицы.

— Годишься. Пойдешь ко мне в дивизион?

— Товарищ капитан, только я не один.

Со мной друг. Вот он — рядовой Ловцов. В госпитале рядом лежали. И тут хотим быть вместе.

— Но он же пехотинец, — сказал Кобахидзе. — А гаубица — это не винтовка. Учить его некогда. Пусть в стрелковую роту идет.

— Ловцов — прирожденный артиллерист, — не сдавался сержант. — У него восемь классов. Задачки артиллерийские решает, как семечки лузгает. Я его в госпитале натаскивал. Главную солдатскую награду — медаль «За отвагу» — имеет.