— Мы далеко не поползем, — повернувшись к Дине, тихо говорит Наташа. — Я знаю тут удобную позицию. Не нужно рыть. В густой траве есть две заросшие канавки. Они метрах в пятнадцати друг от друга. В них и заляжем.
И опять поползла. Дождь все сильнее барабанил по спине. «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой», — эти слова Гёте любит повторять Алеша Болдырев. При воспоминании о нем на душе у Наташи стало тепло, радостно. «Хороший он парень, — думала она. — Умный, спокойный и… красивый. Вот бы познакомить его с мамой.
Он обязательно ей понравится… Мама, мама, родная моя. Если бы ты увидела сейчас дочь свою. Ту самую Наташку, которая в детстве ни за что не оставалась одна в темной комнате и которая, промокнув, обязательно на следующий день с высокой температурой лежала в постели, и ты поила ее горячим чаем с малиновым вареньем. Милая мамочка, куда все это делось? Сейчас ночь, сырая земля, и я не в комнате, а в поле, подкрадываюсь к фашистам. О страхе забыла и думать. Холодный дождь, промокла до последней нитки, но завтра даже насморка не будет… Вспоминаю наш старый, уютный диванчик.
Как любила я, забравшись с ногами, сидеть на нем! И всегда ждала, когда рядом сядешь ты, мой самый родной, самый близкий человек. Помню, как ты умоляла меня, даже требовала, чтобы я не поступала в снайперскую школу. Куда ни шло — медсестра, зенитчица, но только не снайпер. Но ведь папу-то убил немецкий снайпер. И я напрасно, что ли, два года занималась в кружке ворошиловских стрелков. Ты уж не сердись на меня, мамулька.
Знаю, сидишь сейчас, наверное, над стопкой школьных тетрадей, закутавшись в теплую шаль, подвинула поближе керосиновую лампу, читаешь сочинения и морщишься, встретив, «интилигент» или «обратно дождь идет»…
Приостановилась: как там Дина, не отстала? Нет, Дина ползла вперед. Но душой и мыслями была там, в 3-ей Ударной армии, с прежними подругами. Сколько километров с ними пройдено! Половину Белоруссии на животе проползли, да и в Прибалтике — не одну сотню километров.
Особенно породнилась с Машей Коростылевой. Какая славная дивчина была! И снайпер меткий, и подруга верная. Погибла совершенно случайно, не в бою. Возвращалась из штаба дивизии. Села на попутную машину, которая везла снаряды. Дорога была относительно спокойной. Лишь изредка постреливали немецкие орудия. И вдруг один из снарядов угодил прямо в кузов с боеприпасами. От Коростылевой нашли только руку… Маша очень любила цветы. Где бы ни была, непременно букетик наберет.
