Там, за передним краем

Воспользовавшись этим, Света Удальцова, кивнув в сторону Нади Чуриновой, глазами спросила у Лаврова: а где же Николаев? Вадим пожал плечами: понятия не имею.

— Один раз мне посчастливилось, — продолжала Рита, — быть в оперном театре. Смотрела балет «Лебединое озеро». Сказать, что я была в восхищении, значит, ничего не сказать. Все существо мое было потрясено. Я увидела другой мир — мир очарования, любви, вечного счастья. Мне было 17 лет, я училась в 10-м классе, на спектакль приехали большой группой соучеников. После до рассвета бродили вдоль городского канала.

Это тоже одна из достопримечательностей Риги. Он весь в тенистых деревьях, по берегам его растут каштаны, плакучие ивы, в воде плавают лебеди. В городе очень много парков. В восточной части Риги — целая система озер: Кишэзерс, Юглас, Балтезерс. Там лес, там тишина, там единение с природой…

Сидевший в задумчивости старшина Болдырев вдруг начал декламировать:

— Гёте? — спросила Наташа Самсонова.

— Да, он, великий немец, — ответил Алексей. — Кстати, вместе с земгалами и ливами, коренными жителями Латвии, в Риге стали селиться в то время и немцы.

Отсюда они стремились распространить свое влияние на Прибалтику, шли крестовыми походами на Русь святую.

— Алеша, — Наташа впервые назвала так при всех старшину Болдырева, — ты в прошлый раз обещал нам рассказать о Гёте. Пожалуйста, хоть немного.

Алексей поднялся с табуретки.

— Мне трудно будет сказать о Гёте «немного», — начал он. — Дело в том, что изучению его творчества я посвятил несколько лет, увлекся им еще в школе.

Дипломную работу в университете защищал тоже по Гёте. Это феномен, глыба, его называли наставником Германии, ее энциклопедическим умом. Но очень противоречив. По словам Энгельса, он то колоссально велик, то мелок, то непокорный, насмешливый, презирающий мир гений, то осторожный, всем довольный, узкий филистер. Одно неоспоримо — широта его познаний, его величайший ум. Гёте был выдающимся прозаиком, автором таких произведений, как «Вертер», «Вильгельм Майстер», знаменитым драматургом, перу которого принадлежали «Эгмонт», «Гец фон Берлихенген», «Торквато Тассо», известным ученым, автором многих научных сочинений. Наконец, это видный общественный деятель.

Дверь землянки тихо открылась. С виноватой улыбкой вошел Николаев. Кивнул всем, молча сел на краешек нар рядом с пирамидой для оружия.

— Стихи Гёте начал писать с восьмилетнего возраста, — продолжал старшина Болдырев, — и писал их до самой смерти, до восьмидесяти трех лет.