И все это происходит под наше взаимное молчание.
— Я вытащу крупные осколки, потерпи немного, — Тимур дезинфицирует руки спиртом и смачивает им же вату.
Когда влажная вата касается моей раны, я вскрикиваю и отдергиваю ногу, но рука Тимура крепко сжимает мою щиколотку, плотно фиксируя ногу.
— Ты делаешь мне больно.
— Я хочу как лучше.
— Пожалуйста, не трогай, давай дождемся скорую, — я пытаюсь вырвать свою ногу, но Тимур не позволяет мне этого сделать.
— Нужно вытащить крупные осколки и остановить кровь.
Он поднимает голову и на этот раз его взгляд не наполнен пренебрежением и холодом.
Складки на его лбу и широко раскрытые глаза говорят о его взволнованности. Теплые руки сжимают мои холодные ноги, и интуиция подсказывает мне довериться.
Крепкие мужские ладони аккуратно держат мою ногу, я вижу, как вздуваются синие вены на его предплечьях, как сокращаются мышцы под бронзовой кожей, чувствую каким жаром обдает мою кожу его теплые ладони.
— Ты избегала меня неделю, — он вытаскивает пинцетом осколок и бросает его в стакан, предназначенный для крепких напитков.
Каждый раз, когда он притрагивается к ране, я ахаю и рефлекторно пытаюсь вырвать ногу, но Тимур лишь крепче ее сжимает и сильнее хмурится. — Ты должна понимать, что я давно не мальчишка и не буду бегать за тобой.
— Я знаю про Инессу, — смотрю на него и замечаю, как он замирает. Нехотя поднимает голову и наши взгляды встречаются. Я вырываю ногу, и Тимур в первые позволяет мне это сделать. — И я помогала ей поставить для тебя приватный танец.
Я усмехаюсь, но продолжаю сканировать его лицо. Тимур молчит, позволяет мне договорить, внимательно слушает. Его лицо не подает никаких знаков, тело все также напряжено, а в правой руке до сих пор находиться металлический пинцет.
— Я ухожу. Я больше не хочу видеть ни тебя, ни этот клуб, — теперь я смотрю сквозь него, куда-то в стену позади его широкой спины. Каждое слово произношу тихо, почти шепотом.
— Мне стоило сказать тебе раньше.
— Ты обманывал меня.
— Я не обманывал тебя.
С Инессой нас действительно связывали недолгие отношения. Она улетела в Европу по контракту, а потом в моей жизни появилась ты, — эмоции сделали его голос грубее и громче. — Я не успел понять, как ты забралась вот сюда, — Тимур кладет руку на грудь.
Я смотрю на него, и у меня перехватывает дыхание. Я напрягаюсь и вжимаюсь в кожаное кресло. Разум кричит мне «не верь, только не верь», а сердце своим бешеным стуком напоминает, что оно принадлежит только ему.
