Энжел была в своем танцевальном костюме, по ее щеке вниз к шее стекала пена, которая капала на серый ламинат комнаты. Первые несколько секунд я оцепенела и продолжала просто смотреть на ее припадок, недоумевая, что произошло с девушкой, и только громкие крики Эрика и его беготня вокруг тела Энжел вырывали меня из ступора.
Мое сердце с каждой секундой разгонялось, и вот-вот готово было вырваться из груди. Я смотрела, как Энжел трясло, и мне становилось по-настоящему страшно.
— Что с ней? — только что подошедшая пташка, с которой лился пот от недавнего выступления, обращалась к рядом стоящей подруге.
— Передозировка. Доигралась.
И тут я дергаюсь. Смотрю на всех выстроившихся в полукруг девушек, которые, явно увлеченные интересным зрелищем, продолжали просто стоять, не предпринимая никаких действий. Некоторые испуганно прижимали к своей груди руки, широко раскрыв глаза. Другие злобно ухмылялись, явно радуясь передозу Энжел. Третьи сидели на стульях и сонно поглядывали на скучную по их мнению картину.
В моей голове эхом произносятся все гадкие слова Энжел, ее колкие замечания и резкие оскорбления. Яркими вспышками вырисовывается картина, как она подсыпает мне наркотики в шампанское, веря, что со мной произойдут ужасные вещи, или подкладывает мне разбитое стекло в стрипы, в надежде искалечить меня. И единственное чувство, которое я испытала при виде содрогающегося тела девушки — удовлетворение. Я почувствовала, как мне становится хорошо от того, что бумеранг, наконец-то, вернулся к ней и выбил стул из-под ее ног.
Все мои страдания вернулись к ней вдвойне.
Но в последующие мгновение, я смотрела, как ее начало рвать и она стала захлебываться собственной рвотой. Ее лицо стало синеть, а Эрик, кричащий о помощи, подбежал к ней и схватил ее голову, в попытке спасти умирающую девушку.
Адреналин мощным ударом бьет в мозг, и я срываюсь с места. Побегаю к ней так быстро, что сама не успеваю ничего понять. Все делаю машинально: переворачиваю ее на бок, наклоняя голову вниз, просовываю пальцы в ее рот и помогаю содержимому желудка вывалиться на пол, чтобы она не задохнулась, вытаскиваю ее язык, чтобы он не запрокинулся назад.
И когда ее рот оказывается чистым, а тело Энжел больше не содрогается в конвульсиях, кладу ее голову себе на колени.
— Она умерла? — Эрик широко раскрывает рот и глаза. Произносит тихо, словно боится, что его могут услышать.
— Нет, пульс есть. Ты вызвал скорую?
Эрик начинает плакать и биться в истерике.
