— Нет, не любой. Все эти сучки стояли на своих местах и продолжали надеяться, что я сдохну на том полу.
Между нами повисает гробовая тишина. За окном слышно, как проезжают машины, за дверью палаты ходит персонал и обсуждает болезни пациентов.
— Ты ждешь от меня раскаяния? Извинений за то, что я подмешала тебе наркотики и подсыпала стекло? Не жди. Ты заняла мое место и пошатнула мой авторитет, — Энжел смотрит куда-то в стену, начинает улыбаться и смеяться. Кажется, наркотик в ее крови еще не успел полностью нейтрализоваться.
— И вот снова ты белый ангел, который спас такую змею, как я.
— Мне не нужны твои извинения, Энжел. Это ведь твой псевдоним. Как твое настоящее имя?
— Маша.
Я раскрываю рот от удивления. Поразительно, такое простое и легкое имя для такой сложной девушки.
— Но только попробуй меня хоть раз им назвать. Я его ненавижу, — Энжел делает короткую паузу и ее голос обрывается. — Думаешь, я всегда была такой? С самого рождения строила козни? Я была такой же, как и ты, до тошноты доброй и милой.
У меня был жених, и три года назад я должна была выйти замуж. У меня была бы обычная жизнь, без стриптиза, грязных денег, секса со стариками и наркотиков. Я была тогда счастлива, ясно? До одного момента… Это была зима, утро декабря. На дорогах был гололед, и наша машина выехала на встречку. И…Мы… Мы попали в аварию. Наша машина перевернулась. Мой жених скончался на месте и… За рулем того автомобиля была я.
Голос Энжел на последнем предложении срывается, и из ее глаз начинают литься слезы.
Я, словно завороженная, смотрю на девушку, привычным выражением лица которой была самодовольная улыбка, и не могу поверить в то, что прямо сейчас Энжел бьется в истерике, захлебываясь собственными слезами.
— Черт, не смотри на меня так, Адель! Мне не нужна твоя жалость! У меня не было выбора, ясно? У меня не было и шанса стать другим человеком после той аварии. Это я убила своего жениха! Я!
Энжел стыдливо вытирает влагу со своих щек, запрокидывая голову назад и всеми силами пытаясь остановить нескончаемый поток слез.
Я делаю пару шагов вперед и подхожу к изножью ее кровати.
— Мои родители погибли два года назад. Я осталась одна с младшим братом, больной бабушкой, кредитами и ипотекой. Но я не стала той сукой, какой являешься ты. Каждый человек сам выбирает свой путь, а винить злую судьбу в гнилье собственной души — удел слабых.
Энжел широко раскрывает глаза. Слезы продолжают катиться с ее глаз, но она больше не предпринимает попытки остановить их.
